Александр Невский
 

Правление Ярослава Мудрого (1019—1054)

1019—1054 — правление великого киевского князя Ярослава Мудрого. В отечественной исторической науке и во всей учебной литературе этими хронологическими рамками датировали годы правления Ярослава Мудрого. В последнее время годы правления этого князя принято разделять на три периода: 1019—1024 гг. — первое единовластное правление Ярослава в Киеве; 1024—1036 гг. — период совместного правления Ярослава и Мстислава в Киеве и 1036—1054 гг. — второе единовластное правление Ярослава в Киеве.

Одной из самых спорных проблем, связанных с именем этого знаменитого русского князя, является дата его рождения. Согласно самой ПВЛ, он родился примерно в 978 г., но ряд современных авторов (А. Кузьмин, О. Рапов, А. Карпов), ссылаясь на анализ исторических фактов и антропологическое исследование костных останков Ярослава Мудрого, проведенных палеопатологами Д.Г. Рохлиным и В.В. Гинзбургом, ставят под сомнение указанную дату и считают, что Ярослав родился примерно в 984—989 гг. Большинство современных историков связывают появление более ранней летописной даты его рождения с необходимостью представить именно этого князя старшим сыном Владимира Святого, родившегося раньше Святополка Окаянного, неправдой захватившего отцовский престол в Киеве.

1021 — княжеская усобица Ярослава Мудрого с полоцким князем Брячиславом Изяславичем. Историки по-разному объясняли причины этой междоусобной войны, в том числе желанием полоцкого князя сесть на престижный новгородский стол. Но все же большинство авторов (А. Насонов, А. Кузьмин, А. Карпов) полагали, что воспользовавшись очередным конфликтом между Ярославом и новгородским посадником Константином, полоцкий князь решил расширить границы своих владений и закрепиться на одном из главных участков важнейшего торгового пути «из варяг в греки», который проходил через Усвят и Витебск. Этот поход окончился победой Ярослава, но умудренный киевский князь, не желая дальше враждовать со своим племянником, заключил с ним мирный договор и передал под его управление эти пограничные с полоцкими землями города.

1024 — восстание в Суздальской земле. В советской исторической науке (Б. Греков, М. Тихомиров, Я. Щапов) это мощное социальное движение во главе с местными волхвами, которое очень жестоко было подавлено самим князем Ярославом, по устоявшейся традиции всегда называли антифеодальным, как, впрочем, и все остальные социальные движения той далекой поры. Современные историки (А. Кузьмин, П. Толочко, И. Фроянов) совершенно правы в том, что в раннем средневековье социальная борьба, как правило, шла вокруг двух основных вопросов: 1) либо социальные низы отстаивали свое право на «старину», 2) либо стремились к установлению более оптимальных отношений между «землей» и «властью», т. е. традиционными принципами самоуправления и государственным принуждением.

1024—1026 — междоусобица Ярослава и Мстислава. Судя по летописной статье, инициатором очередной княжеской усобицы стал младший брат Ярослава Мудрого тмутараканский князь Мстислав Храбрый, который потребовал от своего сводного брата справедливого раздела тех выморочных уделов, которые были не поделены после гибели Бориса, Глеба, Святослава и Святополка Окаянного. Их переговоры, проходившие летом 1023 г., завершились безрезультатно, и Мстислав пошел походом на Русь. К моменту его прихода в Киев великий князь Ярослав находился в Новгороде, и Мстислав рассчитывал на легкую победу. Но как повествует летопись, «не прияша его кыяне, он же седе на столе в Чернигове», что, вероятно, лишний раз подтверждает обоснованное мнение тех историков (А. Кузьмин, И. Фроянов, А. Дворниченко), которые говорят о существенной политической роли городских и волостных вече в истории Древней Руси.

Приход Мстислава в Чернигов был одобрительно встречен тамошними горожанами, поскольку, по мнению историков (А. Гадло, П. Толочко, А. Карпов), этот политический акт означал, что: 1) Чернигов впервые освобождался от прямой опеки со стороны Киева и 2) в Чернигове впервые учреждался отдельный княжеский стол, что несоизмеримо повышало политический статус этого города и всей Северской земли. Естественно, такое положение вещей сильно напрягло Ярослава, и он решил действовать. Собрав в очередной раз объединенное новгородско-норманнское войско, он вышел знакомым маршрутом к Киеву, но дойдя до Любеча, он неожиданно повернул на Чернигов, рассчитывая разбить Мстислава в его же «логове». Узнав о намерениях Ярослава, черниговский князь решил упредить соперника и вышел навстречу новгородцам. Летом 1024 г. в грозовую и дождливую ночь две рати сошлись у города Листвена, где «бысть сеча сильна и страшна», в которой незаурядный полководец Мстислав наголову разбил Ярослава, и тот вновь бежал в Новгород. Находясь здесь, новгородский князь вскоре получил от черниговского князя необычное послание, в котором победитель предлагал побежденному миром поделить Русь на равные части по Днепру: «седи ты на столе своемъ Киеве, понеже ты еси стареи брате, а мне буди сторона». После долгих раздумий, видимо, так и не сумев собрать новой новгородской рати для похода на Мстислава, весной 1026 г. Ярослав пошел в Киев и у Городца подписал с черниговским князем мирный договор, по которому сводные братья разделили Русь по Днепру и стали «житии мирно и в братолюбьи, и бысть тишина велика в земли». Оба князя остались сидеть на своих столах в Новгороде и Чернигове, а стольным Киевом от имени великого князя стали управлять его наместники.

Ряд современных авторов (А. Карпов) придает Городецкому мирному договору эпохальное значение, поскольку, по их мнению, он:

• во многом предопределил будущее падение Киева как единого центра Древней Руси, т.к. весь период «двоевластия» Ярослав в основном сидел в Новгороде, а Мстислав — в Чернигове;
• впервые в политической практике закрепил принцип «старшинства» в династии Рюриковичей;
• во многом предопределил будущее деление единого русского мира на две составные части — Великороссию (Новгород, Суздаль, Ростов, Муром, Рязань, Смоленск), больше тяготевшую к Чернигову, и Малороссию (Галич, Волынь, Туров, Пинск), больше тяготевшую к Киеву.

Другие авторы (П. Толочко) утверждают, что этот договор стал «первым признаком зарождения коллективной формы правления на Руси, в данном случае «дуумвирата».

Наконец, третья группа авторов (А. Щавелев) высказала мнение, что переговоры в Городце положили начало традиции княжеских съездов, которые стали эффективным средством разрешения крупных княжеских конфликтов вплоть до монгольского нашествия.

1026—1036 — совместное правление великих князей Ярослава и Мстислава. Судя по источникам, новая система «двоевластия» никак не сказалась на внутренней политике Древней Руси, а коснулось, в основном, сферы внешней политики. За Ярославом остались северное и западное направления, а за Мстиславом — южное и восточное. Если на европейском направлении Ярославу пришлось активно участвовать в династических конфликтах в Швеции и Польше (1030) и вести новую войну с чудью, на границах с которой он основал город Юрьев (1030), названный в честь его тезоименного святого, имя которого он получил при крещении, то Мстиславу удалось полностью нейтрализовать Печенежскую степь и поддерживать мирные отношения с ней до самой своей кончины. Братья не гнушались действовать и сообща, например, во время очередной пограничной русско-польской войны, в ходе которой в 1031 г. они вновь отвоевали у ляхов «Червенские грады», захваченные ими во время второй княжеской усобицы.

1036 — смерть бездетного Мстислава и установление единовластного правления Ярослава Мудрого. Согласно летописной статье черниговский князь, всегда отличавшийся отменным здоровьем, «изыиде на ловы и разболеся и умре». Внезапная смерть на охоте этого выдающегося полководца, державшего в страхе всю Печенежскую степь, стала причиной очередной русско-печенежской войны, которая окончилась полным разгромом печенегов на реке Альте и исчезновением этого кочевого этноса с южных рубежей Руси. Как повествует летописец, великий князь Ярослав «исполчил» свою рать у стен Киева, отбил натиск печенегов, а затем «на поле вне града бе сеча зла», которая и решила исход этой последней в истории русско-печенежской войны.

Сразу после этих событий Ярослав окончательно покинул Новгород и до самой своей смерти остался жить в Киеве, став, как и его покойный отец, единовластным правителем всей Руси. Чтобы полностью обезопасить свое единовластие, великий князь посадил в «поруб» единственного из оставшихся братьев — псковского князя Судислава, который выйдет на свободу лишь спустя несколько лет после смерти самого Ярослава Мудрого. Только в 1059 г. его сыновья Изяслав, Святослав и Всеволод, взяв с родного дядьки клятву на кресте, выпустили его из темницы, после чего Судислав, приняв монашеский постриг, стал чернецом Киевского Георгиевского монастыря, где и скончался в 1063 г.

О том, что Ярослав Мудрый был не просто великим князем Киевским, а являлся настоящим самовластным правителем Древней Руси, по мнению ряда историков (Б. Рыбаков, М. Свердлов), красноречиво говорил тот факт, что еще при жизни он носил официальные титулы «кагана» и «царя», которые ставили его вровень с византийскими басилевсами и неизмеримо возвышали над всеми королевскими домами Европы.

1037 — учреждение Киевской митрополии Константинопольского патриархата и прибытие из Византии первого киевского митрополита грека Феопемта. Именно этот церковно-политический акт, предпринятый князем Ярославом, знаменовал собой восстановление прежних союзных отношений с Византией, положивших начало проникновению на Русь византийской ортодоксии, ставшей своеобразной антитезой прежней еретической доктрине, которая укоренилась и в самой великокняжеской семье, и в церковном клире. Тогда же в Киеве будет возведен помпезный храм Святой Софии (Софийский собор), где учредят митрополичью кафедру, а прежняя Десятинная церковь будет повторно освящена и потеряет прежний статус главного кафедрального храма столицы Древней Руси.

1038—1043 — Великий Западный поход Ярослава. Судя по ряду летописных статей, в эти годы великий князь Ярослав, умело использовав фактический распад Польского королевства, продолжил прежний внешнеполитический курс и совершил ряд крупных военных походов против мазовшан, ятвягов и литвы, в результате которых взял под полный контроль все междуречье Немана и Западной Двины, игравших исключительную роль в торговых связях Южной Прибалтики с Западной и Северной Европой.

1043 — последний поход русских дружин на Византию. Как справедливо отметили многие историки (В. Брюсова, Г. Литаврин, А. Карпов), этот самый крупный поход князя Ярослава одновременно является и самым загадочным военным предприятием великого князя, который возглавил его старший сын, новгородский князь Владимир. Все историки до сих пор теряются в догадках относительно причин и целей этого похода, поскольку летописная версия, связавшая эти события с убийством русских купцов в Константинополе, не кажется очень убедительной. Вероятнее всего, первоначально этот поход начинался как союзный поход русско-норманнской дружины против византийского мятежника Георгия Маниака, предпринятый по просьбе самого византийского императора Константина Мономаха (1042—1055). Но к моменту прихода русско-норманнской дружины в Византию мятежный полководец уже погиб и надобность в ее присутствии отпала. Видимо, часть княжеской дружины во главе с Владимиром решила использовать свое присутствие в Византии для решения каких-то политических задач, но во время ее продвижения к Константинополю их боевые ладьи частично были сожжены греками, а частично затонули во время сильного шторма на Черном море. Вероятно, с этим военным конфликтом был связан и отъезд из Киева греческого митрополита Феопемта, что могло означать новый разрыв канонических связей Русской православной церкви с Константинопольским патриархатом.

Князь Ярослав, обладая незаурядным дипломатическим даром, обратил это поражение в очередной русско-византийский мирный договор, который в 1046 г. был скреплен династическим браком дочери византийского императора Марии на сыне великого князя Всеволоде. Этот брак стал продолжением знаменитых брачных союзов, заключенных Ярославом Мудрым с правящими домами многих европейских держав. Сначала он женил сына Изяслава на сестре польского короля Казимира I Восстановителя Гертруде (1043), затем был заключен брак его средней дочери Елизаветы с норвежским королем Харальдом III Суровым (1044), позднее его старшая дочь Анастасия вышла замуж за венгерского короля Андраша I Белого (1046) и, наконец, самая младшая дочь Анна стала женой французского короля Генриха I (1050). Надо отметить тот примечательный факт, что отнюдь не Ярослав направлял свои посольства к королевским дворам Европы, а сами европейские монархи активно засылали своих сватов в Киев, желая породниться с богатой и влиятельной великокняжеской семьей.

1051 — избрание на митрополичий престол русского священника Илариона. Этот выдающийся духовный пастырь Древней Руси стал ближайшим сподвижником князя Ярослава задолго до этого события (между 1037—1044 гг.), когда в одном из киевских храмов он произнес свое знаменитое «Слово о законе и благодати». В этом выдающемся произведении Древней Руси в самой зримой форме были противопоставлены «Ветхий Закон» иудеев, отвергавший Иисуса Христа и считавший только евреев «богоизбранным народом», и «Благодать Нового Завета» как религии Иисуса Христа, освятившей собой торжество истины мирового христианства и соединившая в Вере Христовой все сущие «языцы» (народы) земли. Многие историки (М. Брайлевский, А. Кузьмин, А. Сахаров) справедливо обратили особое внимание на то, что в этом «Слове» отчетливо проявился и антивизантийский мотив, что лишний раз подтверждает тот факт, что суровая византийская ортодоксия еще не укоренилась на территории Древней Руси.

Многие историки (Е. Голубинский, М. Брайлевский, А. Карпов) также не без оснований считали, что «Слово о законе и благодати» должно было положить начало канонизации первых русских святых, в частности, княгини Ольги и князей Владимира, Бориса и Глеба. Константинопольский патриархат в категорической форме отверг канонизацию двух великих правителей Древней Руси, а канонизация Бориса и Глеба произойдет только спустя тридцать лет, что вызывает массу законных вопросов у многих ученых и богословов.

1054 — завещание и смерть Ярослава Мудрого. Последние годы жизни князя Ярослава скупо отражены в источниках. Известно только то, что после смерти старшего сына Владимира в 1052 г. он окончательно распределил княжеские столы по старшинству между пятью своими сыновьями. Изяславу достались Новгород и Туров, Святополку — Чернигов, Всеволоду — Переяславль, Вячеславу — Смоленск, а Игорю — Волынь.

Как повествует летопись, незадолго до своей кончины Ярослав Мудрый собрал трех старших сыновей и сказал им: «се азъ отхожю света сего, а вы сынове мои имеите межи собою любовь, понеже вы есте братья одиного отца и единой матери... аще ненавистно живуще, въ распряхъ, то и сами погибнете и землю отець своихъ и дедъ погубите». При этом старшему сыну Изяславу Ярослав завещал стольный град Киев и наказал остальным его братьям «сего послушаите, якоже послушасте мене». Вскоре после этого, «разболеся велми», великий князь в сопровождении любимого сына Всеволода уехал в Вышгород, где в конце февраля 1054 г. «приспе конець житья» Ярослава Мудрого.

В исторической науке до сих пор существуют совершенно разные трактовки «Завещания Ярослава Мудрого». Например, академик В.О. Ключевский, назвав его «отечески задушевным», говорил, что оно было «скудно своим политическим содержанием». Большинство историков не соглашалось с этим мнением маститого историка.

Одни авторы (А. Пресняков, П. Толочко, А. Карпов) считали его своеобразным компромиссом между двумя непримиримыми началами — «семейно-династическим» и «государственным», в результате чего возник знаменитый «триумвират Ярославичей», который позволил удержать Русь от новых княжеских усобиц на ближайшие два десятка лет и обеспечил устойчивое и поступательное развитие всех русских земель.

Другие авторы (А. Насонов, А. Кузьмин, С. Перевензенцев), напротив, полагали, что этот наследственный акт фактически предопределил будущий распад единой Руси, хотя именно в нем впервые просматривался принцип «майората» — наследования власти по старшинству.

Третья группа авторов (С. Юшков, М. Свердлов) утверждала, что в этом акте не было ничего принципиально нового, поскольку аналогичный принцип распределения земель по старшинству существовал еще во времена Святослава, и он нисколько не умалял верховной власти великого киевского князя над всей территорией Руси.

Наконец, четвертая группа авторов (И. Фроянов, А. Дворниченко) настаивала на том, что этот династический акт де-юре отразил тот интенсивный процесс вызревания городов-государств полисного типа, который долгие годы шел де-факто, и в этом смысле он имел решающее значение в процессе трансформации «дружинного государства» в федерацию древнерусских «городов-государств».

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика