Александр Невский
 

Исторические знания и общественно-политическая мысль

Бурные политические события в России, сотрясавшие ее практически весь век, способствовали новому подъему общественно-политической мысли, которая столь ярко расцвела в предыдущую эпоху. Именно в XVII веке характерная для средневекового мышления идеология провиденциализма, которая объясняла исторический процесс как осуществление божественного промысла, постепенно стала «разбавляться» попытками рационального толкования исторических событий и поиска реальных причин их возникновения.

Уже в годы самой Смуты возникло несколько ярких публицистических произведений, вышедших, вероятнее всего, из дворянской, посадской и монастырской среды, в которых содержались разные трактовки и оценки произошедших событий: «Новая повесть о преславном Российском царстве и великом государстве Московском» (1611), «Повесть како восхити неправдою на Москве царский престол Борис Годунов», «Сказание о Гришке Отрепьеве и о похождении его», «Плач о пленении и о конечном разорении превысокого и пресветлейшего Московского государства в пользу и наказание слушающим» (1612), «Сказание, каких ради грехов попустил господь бог нам праведное свое наказание» (1612) и «Писание о преставлении и погребении князя Михаила Васильевича Скопина» (1612).

Трагические события Смуты оказались в центре внимания целого ряда знаменитых публицистов и мемуаристов, бывших свидетелями и активными участниками тех событий. В 1620 г. было создано знаменитое «Сказание» или «История в память предыдущим родам» келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия Палицына (Аверкия Иванова), которое, по мнению историков (С. Платонов), условно можно разделить на три основных части: 1) в первой части излагались события Смуты от смерти Ивана Грозного до начала осады поляками Троице-Сергиева монастыря (1584—1608); 2) во второй части содержалось описание самой осады этого монастыря и героизм его защитников (1608—1611) и 3) в третьей части был представлен очень сжатый рассказ о дальнейших событиях Смуты вплоть до подписания Деулинского перемирия в 1618 г. Весь пафос этого «Сказания» был подчинен единственной идее — прославлению роли Русской православной церкви в защите национальной независимости и территориальной целостности страны и объяснения причин Смуты забвением русскими людьми основных догматов православной веры.

В 1622 г. из-под пера ярославского воеводского дьяка Ивана Тимофеева (Ивана Тимофеевича Семенова) вышел знаменитый «Временник», в котором автор усматривал главные причины Смуты 1) в политике опричного террора и массового беззакония времен Ивана Грозного, которые полностью подорвали все основы государственной власти в стране, и 2) в узурпации трона «окаянным деспотом» Борисом Годуновым и Василием Шуйским, которые не имели законных прав на престол.

В середине 1620-х гг. появился анонимный полемический ответ на «Сказание» Авраамия Палицына — так называемое «Иное сказание», а также целый ряд других публицистических произведений, написанных представителями разных социальных групп, которые со своих позиций оценивали многоликие события Смуты и причины ее возникновения. Наиболее интересными произведениями этого цикла были две повести, вышедшие из-под пера псковских посадских людей: «О псковском разорении» и «О бедах, скорбях и напастях, иже бысть в Велицей России», а также «Словеса» князя Ивана Андреевича Хворостина и «Повесть» князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского.

В 1630 г. на свет появился «Новый летописец», или «Летопись о многих мятежах», где на богатом историческом материале излагались события со смерти Ивана Грозного до возвращения патриарха Филарета из польского плена в Москву. Главная идея «Нового летописца», созданного по заказу патриарха Филарета, состояла в обосновании законности избрания Михаила Романова на царский престол и доказательства близкой родственной связи старинного боярского рода Романовых с Иваном Грозным, а значит, и со всей династией Рюриковичей. «Новый летописец» стал одной из последних русских летописей, где сохранилась традиционная погодная, «из лето в лето», запись основных исторических событий. Другие летописные своды той поры уже представляли собой синтезированные произведения, где погодное изложение событий активно перекликалось с существенными отступлениями философского, религиозного и иного характера, почерпнутыми из других, внелетописных сочинений.

Оригинальными произведениями русской исторической мысли XVII в. стали так называемые сибирские летописи. Одна из них — Есиповская летопись, или «Сибирское царство и княжение и о взятии» была написана в 1636 г. дьяком сибирского архиепископа Савой Есиповым. Эта летопись скорее походит на чисто литературное произведение, нежели на полноценный летописный свод, поскольку погодная сетка изложения событий полностью отсутствует, а главным героем всего повествования становится Ермак Тимофеевич, который изображен как главный борец за торжество христианства и русского православия в Сибири.

В середине XVII в. был написан целый цикл публицистических произведений, состоящий из четырех повестей «О начале Москвы», который продолжил линию на прославление Москвы как центра истинного православия и собирательницы русских земель в единое государство.

Особое место в развитии исторических знаний сыграл знаменитый «Синопсис» ректора Киево-Могилянской духовной академии и настоятеля Киево-Печерского монастыря Иннокентия Гизеля, который содержал краткий обзор русской истории с древнейших времен до конца 1670-х гг. При жизни самого И. Гизеля его сочинение выдержало три издания в 1674,1678,1680 гг., а затем на протяжении полувека использовалось в качестве прекрасного учебного пособия по русской истории для школяров. Тогда же вышел целый ряд и других интересных исторических трактатов, в частности, сочинение Сильвестра Медведева «Созерцание краткое...» (1683), посвященное Стрелецкому бунту 1682 г., и «Скифская история» (1692) царского стольника Андрея Лызлова, которая подробно освещала историю борьбы России с османско-крымской агрессией на протяжении полутора веков.

Одними из самых интересных памятников русской общественной мысли второй половины XVII в. стали произведения известного униатского богослова, хорвата Юрия Крижанича (1617—1683), который в 1659 г. был приглашен русским послом в Вене Яковом Лихаревым в Россию для «справной службы русскому государю». Первоначально он работал в Москве, но затем, справедливо заподозренный в симпатиях к католицизму, в 1661 г. был сослан в Тобольск, где, прожив пятнадцать лет, написал около десятка разнообразных сочинений, самым известным из которых стал его трактат «Думы политичны», или «Политика».

В этой работе Ю. Крижанич выступил с программой глубоких преобразований в России, как необходимого условия ее успешного движения вперед через: 1) изменение государственного устройства страны путем перехода от сословно-представительной к самодержавной монархии, при безусловном отказе от деспотичных и беззаконных методов правления, и 2) приоритетное развитие промышленности и торговли, которые стали бы основой экономической мощи России, а значит, и роста ее влияния во всем христианском мире.

В своем трактате Ю. Крижанич обратился и к проблемам крепостного права в России. Будучи убежденным сторонником сохранения этого социально-правового института, он одновременно выступал за существенное уменьшение тяглового бремени крестьянских хозяйств, поскольку в противном случае они придут в упадок и утратят элементарную тяглоспособность, что приведет к неизбежному экономическому кризису в стране и новым социальным потрясениям.

Кроме того, в своей работе Ю. Крижанич впервые выступил с идеей панславизма и заявил о том, что именно Россия может и должна объединить славянские народы в борьбе с османской (мусульманской) угрозой. При этом он полагал, что для выполнения данной исторической миссии Россия должна перейти из православия в католицизм, что было абсолютной утопией с исторической, политической и мировоззренческой позиций. Неслучайно известный исследователь его творчества профессор Л.Н. Пушкарев в своей книге «Общественно-политическая мысль в России второй половины XVII в.» (1982) писал, что в своей политической доктрине Ю. Крижанич пытался соединить несоединимое.

Выдающимся мыслителем второй половины XVII в. был Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин (1605—1680), который, будучи знаком с произведениями Ю. Крижанича, предложил несколько иную, больше отвечающую национальным интересам страны программу реформ. Будучи сначала псковским воеводой, а затем влиятельным главой Посольского приказа, А.Л. Ордин-Нащокин написал три «Памяти», в которых содержалась целостная программа экономических преобразований страны.

Исходя из коренных интересов Русского государства и укрепления самодержавной власти монарха, он настаивал на необходимости всемерной поддержки национальной промышленности и торговли, а также укрепления позиций России в стратегически важных регионах мира, прежде всего, на Балтийском побережье. Поэтому именно он был самым убежденным сторонником русско-шведской войны (1656—1661), которая, увы, закончилась безрезультатно. А.Л. Ордин-Нащокин активно выступал в поддержку русского купечества и ратовал за предоставление ему различных привилегий и льгот. Будучи псковским воеводой, он попытался ввести в городе и его округе систему местного самоуправления и оградить здешнее купечество от произвола и мздоимства со стороны чиновного приказного люда и феодальной знати.

Кроме того, А.Л. Ордин-Нащокин был горячим сторонником протекционизма и выступал за установление высоких таможенных тарифов на ввозимые из-за рубежа товары и лишения «заморских» купцов различного рода привилегий, полагая, что в противном случае России грозит потеря национальной независимости и закабаление со стороны европейского торгового капитала. Поэтому неслучайно, став главой Посольского приказа, в 1667 г. он сразу добился принятия знаменитого «Новоторгового устава», который полностью запретил всем иностранным купцам розничную торговлю на территории Русского государства.

По мнению многих историков (Л. Пушкарев, А. Богданов, В. Вышегородцев), вторая половина XVII в. стала временем противостояния двух религиозно-культурных направлений, которые во многом предопределили дальнейшее развитие страны, особенно в годы петровских реформ. Речь идет о противостоянии так называемой «латинской партии», которая носила прозападнический и более светский характер, и «грекофильской партии», которая опиралась на традиции раннего христианства и суровой византийской догматики. Первую партию возглавляли Симеон Полоцкий и его ученик Сильвестр Медведев, а вторую партию — Епифаний Славинецкий и патриарх Иоаким.

Особенно ожесточенный характер борьба этих партий приобрела во второй половине 1680-х гг., когда основными оппонентами стали братья Иоанникий и Софроний Лихуды и Сильвестр Медведев, который имел поддержку при дворе в лице царевны Софьи и ее влиятельного фаворита, князя Василия Васильевича Голицына. Поэтому первый раунд этих баталий остался за С. Медведевым, поскольку в 1688 г. братья Лихуды были отстранены от руководства Славяно-греко-латинской академией и отправлены с дипломатической миссией в Венецию. После опалы царевны Софьи С. Медведев потерял поддержку при дворе и был обвинен в ереси. В 1690 г. церковный собор постановил сжечь все его произведения, а в феврале 1691 г., обвиненный в заговоре в пользу Софьи, он был осужден на казнь и обезглавлен.

Наша либеральная научная общественность и раньше (А. Лаппо-Данилевский), и теперь (Р. Скрынников, А. Богданов) всегда искренне сокрушалась по поводу победы «грекофилов» и утверждала, что эта «пиррова победа» «воздвигла труднопроходимую преграду на пути распространения западноевропейской культуры и науки в России». Безусловно, это слишком предвзятое представление о позиции «грекофилов», хотя определенная доля истины в этом суждении есть. Но представлять «грекофилов» в виде конченных мракобесов и обскурантов — это уж слишком, они отнюдь не были противниками просвещения и науки, они лишь выступали против западных моделей, которые умело и изощрённо насаждались римско-католической церковью.

 
© 2004—2020 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика