Александр Невский
 

Быт и нравы средневековой Руси

Характерной чертой русского быта средневековой Руси был консерватизм, присущий всем аграрно-патриархальным обществам, поэтому изменения в быту происходили очень медленно, а многие традиции семейного уклада и образа жизни сохранялись веками, передаваясь из поколения в поколение.

а) Жилище. Основная масса населения страны по-прежнему проживала в сельской местности — деревнях, селах или погостах, и лишь очень незначительная ее часть в различных по размерам городах. Городской посад того времени представлял собой комплекс деревянных дворовых усадеб, которые были различны по своим удобствам и размерам. В таких дворовых усадьбах, помимо самой курной избы или «хоромины», находились различные хозяйственные постройки — амбары, клети, ледники, скотные дворы и погреба.

Основная масса городских и сельских зданий, за очень редким исключением, была срубной, а в качестве самого ходового строительного материала использовали сосну и лишь изредка дуб. Светских каменных зданий практически не было, за исключением великокняжеских, а позднее царских дворцов, да палат самых знатных и богатых князей, бояр и купцов.

Практически все дома, независимо от социального положения их владельцев, топились по-черному, а каменные печи с дымоходом встречались только в «хоромах» очень богатых и знатных представителей бояро-княжеской аристократии. Такие «белые» хоромы или горницы обычно состояли из нескольких деревянных срубов, стоявших на высоких подклетях, соединенных между собой переходами на уровне второго этажа. Помимо самой горницы и традиционных хозяйственных построек, на территории боярской усадьбы располагались избы для дворовой челяди и так называемая «повалуша», или терем. Все постройки украшались затейливой липовой резьбой, а окна в таких хоромах закрывались не традиционным бычьим пузырем, а дорогой слюдой, которую в Европе даже называли мусковитом, и изящными резными ставнями. Такие горницы, окна которых пропускали много естественного света, по давней традиции называли «красными», или «светлицами».

В темное время суток или ненастную погоду для освещения избы, как правило, использовали либо лучину, которая вставлялась в печную расщелину или металлический ставец, либо сальные свечи, которые размещались на деревянных или металлических подсвечниках. В домах боярской знати изредка встречались серебряные «шандалы» или светильники с растительным маслом.

б) Одежда. Основная масса посадского и сельского населения страны по-прежнему носила домотканые или «власяные» длинные туникообразные рубахи, сарафаны и сорочки, порты или штаны и юбки, которые шились из сермяжного или льняного сукна. Что крайне интересно, долгое время сарафан был чисто мужской одеждой и стал исключительной принадлежностью женского гардероба только в середине XVII в.

Весной и осенью поверх рубах и сарафанов и мужчины, и женщины носили сначала плащи (XIV—XV вв.), а затем (XVI—XVII вв.) суконные однорядки — широкие распашные бесподкладочные платья с длинными откидными рукавами и разрезами для рук на уровне пройм. У женщин в моде были короткие безрукавные кофты — душегреи, а у мужчин — охабни, которые отличались от однорядки широким откидным воротником.

Самыми популярными образцами верхней уличной одежды были зипуны, которые надевались поверх рубахи, под кафтан. Сами же кафтаны, которые стали носить только в XV в., значительно различались и своей формой, и длиной, и покроем, а потому имели разные названия: русский, польский, турский, венгерский и т. д. Не меняя самого покроя домашней и уличной одежды, представители бояро-княжеской аристократии предпочитали шить свои наряды из дорогих заморских тканей: венецианского и «рытного» персидского бархата, фландрского сукна, восточной парчи, атласа или тафты.

Такая же разница наблюдалась и в верхней зимней одежде: простолюдины и основная масса «служилых людей» носили шубы, кожухи или опашни, пошитые из овечьего, медвежьего, заячьего или беличьего меха, а феодальная знать шила свои зимние наряды из соболя, куницы или горностая. Кроме того, боярские и княжеские шубы часто украшались «вошвами», т. е. золотым шитьем и драгоценными камнями.

Головные уборы (колпаки, мурмонки, наурузы, треухи, или малахаи) простолюдинов, как правило, шились из войлока, мухояра и недорогих заячьих и беличьих мехов, а головные уборы знати делались из изящного тонкого фетра, отороченного соболем или куницей, которые нередко украшались изумрудами, сапфирами, яхонтом и речным жемчугом. В среде боярской знати была устойчивая мода на восточные головные уборы — тюбетейки и тафьи.

Летняя и зимняя обувь, напротив, не отличалась большим разнообразием: бахилы, лапти, или лычаницы носили только в сельской местности, а посадский люд предпочитал щеголять в разноцветных кожаных сапогах, которые шились из сыромятной грубой кожи, причем одним фасоном и для левой, и для правой ноги. У представителей боярской знати сапоги шились из сафьяна и украшались золотым шитьем, жемчугом и драгоценными камнями.

Парадной верхней одеждой русской знати были ферязь и горлатные шапки. Ферязь, которая шилась из заморской парчи или тафты и подбивалась собольим мехом, представляла собой длиннополое платье с откидными рукавами, которая украшалась затейливой вышивкой и драгоценными камнями. А горлатная шапка по старым обычаям шилась из меха бобра и была отличительной чертой членов Боярской думы или дьяков центральных государевых приказов.

Военное снаряжение, которое было только достоянием «служилого» поместного дворянства, тоже отличалось своим разнообразием. У рядового «служилого люда» это были стеганные тегиляи или куяки, с нашитыми на них кольчужными кольцами и стальными пластинами, а у феодальной знати в ряду военных доспехов были распространены кольчуги, байданы, панцири, бахтерцы, юшманы и зерцала. Головным убором основной массы ратных людей были стеганные паклей или ватой куячные матерчатые «шлемаки», а головы ратных воевод украшали изящные стальные шлемы-шишаки, к которым крепилась кольчужная сетка — бармица.

Боевое оружие тоже отличалось большим разнообразием. Делилось оно на холодное (боевые топоры, булавы, кистени, бердыши, «татарские» сабли, чеканы или клевцы, шестоперы или перначи), метательное (джириды и саадаки) и огнестрельное (пищали, фузеи и тюфяки).

в) Домашняя утварь и кухня. В традиционном обиходе у подавляющей части населения страны была глиняная или деревянная посуда (кадки, чумы, коши, ложки, черпаки, корчаги и т. д.), а в качестве парадной посуды выступали оловянные блюда, чарки и ставцы. В домах богатых бояр и князей оловянные блюда выполняли роль повседневной посуды, а парадная посуда была серебряной или золотой, которая нередко украшалась драгоценными камнями. Перечень столовой посуды различался большим разнообразием: это были всевозможные тарели, чаши, братины, ковши, ковчеги, потиры, ставцы и т. д.

Русская национальная кухня на протяжении многих веков практически оставалась традиционной и очень обильной. Из мясных блюд в основном ели баранину и значительно реже говядину и свинину. При этом у знати в особой чести было «верченое мясо», приготовленное на вертеле, а также жареные куропатки, лебеди, цесарки, гуси и тетерева. Особой любовью наших предков пользовалась различная рыбная снедь, приготовленная из сельди, белорыбицы, осетра, лосося, стерляди, судака, сига, окуня, леща и многих других рыб. Рыбу, как и мясо, солили, коптили, сушили и вялили впрок. Зернистую и паюсную икру красной и белой рыбы, а также ее ксеню, т. е. печень, которые считались деликатесом, готовили в специальном рассоле, хотя соль была сама дорогим продуктом.

Среди хлебных злаков в повседневном рационе преобладали ржаные оладьи, лепешки и блины, а из пшеницы пекли праздничные караваи, калачи, кулебяки, расстегаи и подовые пироги. Из зерна же делали и различные напитки, в том числе ржаной хлебный квас и ячменное пиво. В чести у наших предков были всевозможные морсы, медовухи и наливки, которые делались из клюквы, смородины, вишни, яблок, сливы, груш и меда.

Очень почитали наши предки различные овсяные, перловые, просяные и гречневые каши и кисели. Среди огородных культур в рационе преобладали репа, редька, огурцы, морковь, капуста, чеснок, лук и свекла. Выращивали также арбузы и дыни, которые на зиму солили или консервировали в патоке. С XVII в. на трапезных столах столичной знати стали появляться дорогущие восточные пряности (корица, перец, гвоздика), а также изюм, миндаль, лимон и даже кровяная колбаса, которую стали готовить с гречневой кашей.

Все это изобилие подавалось на стол только в скоромные и праздничные дни, а в период великих и малых постов, которые насчитывали 200 дней в году, из рациона исключались все мясные продукты, коровье масло и молоко и даже рыба.

г) Брачный обряд и семейный быт. В средневековой Руси все брачные узы, как и раньше, заключались по воле родителей жениха и невесты, которые перед свадьбой заключали меж собой «говорной договор» о времени и месте смотрин невесты и жениха. Смысл этой процедуры состоял в том, что перед смотринами родители невесты собирали сведенья о репутации будущего зятя, а родители жениха усердно изучали перечень того, что будущая невестка получит в приданое. Если результат этой кропотливой работы устраивал обе стороны, то наступал обряд смотрин невесты, в котором, опять-таки, вместо жениха по его поручению смотрельщиками выступали его мать и сестры, а также «закадычные дружки». Цель смотрин состояла в том, чтобы установить отсутствие умственных, физических и иных недостатков у будущей невесты. А положительный итог смотрин давал основание для заключения «рядной записи» или «свадебного договора», в котором оговаривались различные условия свадебных торжеств, в том числе и сумма неустойки, которую должна была заплатить виновная сторона за несостоявшийся по той или иной причине ранее «сговорный брак».

В день венчания невеста шествовала в церковь в плотной закрывающей ее лицо фате, и только во время свадебного пиршества молодой супруг мог хорошенько рассмотреть свою новоиспеченную супругу. Случались и забавные казусы, когда за свадебным столом обнаруживалось, что невеста слепа, глуха или слабоумна. Обманутый муж уже дела исправить не мог, поскольку митрополит, а затем и патриарх челобитные о разводе оставляли без внимания, руководствуясь традиционным неписаным правилом: «не проведав подлинно, не женися».

В таком случае муж мог добиться развода только путем ежедневных истязаний супруги, требуя от нее пострижения в монастырь. Если молодка упорно не желала надевать монашескую схиму и уходить на постоянное жительство в монастырскую келью, то ее родители «печаловались» патриарху на жестокость ее супруга. Если жалоба родителей доходила до ума и сердца патриарха, то женоненавистника и изверга посылали послушником в монастырь на год и полтора. А развод давали только в том случае, если возвратясь с монастырского покаяния, благоверный продолжал от души колошматить и дубасить свою суженую. За убийство собственной жены мужу тоже полагалось покаяние, а вот за убийство мужа жену ждала мучительная смерть: ее закапывали по горло в землю, оставляя до самой смерти без питья и еды.

Женились и выходили замуж довольно рано: обычным возрастом замужества было 12—14, а женитьбы 14—16 лет. Свадьба всегда сопровождалась брачным пиром, который назывался «кашей». Гуляли «свадебную кашу», как правило, в доме отца невесты в течение трех дней, а затем молодая супруга навсегда покидала родительский кров и перебиралась к мужу. Отсюда и проистекала знаменитая до сих пор поговорка «с тобой кашу не сваришь», т. е. не сыграешь свадьбу.

Семейный быт строился на основе безоговорочного подчинения главе семейства всех его домочадцев, включая жену и детей. За ослушание отцовской воли незамедлительно следовало тяжкое телесное наказание — битие кнутом или чем попало. Традиционная домостроевская обязанность беспрекословного подчинения воле родителей приобрела силу закона после принятия знаменитого Соборного уложения 1649 г., по которому все челобитчики на родителей подлежали наказанию кнутом.

В семье продолжало существовать издавна сложившееся разделение труда. На долю мужчин выпадали самые тяжелые сельскохозяйственные работы (пахота, боронование, посев и сенокос), а также заготовка дров, охота и рыболовство. В обязанности женщин входило участие в жатве, а также уходе за скотом, огородом и домом. На их же попечении находились и малолетние дети. Особенно тяжелым был труд невесток или снох, которые находились под присмотром и мужа, и свекра, и свекрови.

В обязанности супруга и отца входило поучение домашних, состоявшее в систематических побоях, которыми подвергались и благоверная супруга, и неразумные чада. Считалось, что человек, не бьющий жену, «дом свой не строит и о своей душе не радеет», за что «будет погублен и в сем веке, и в будущем». Лишь в середине XVI в. само общество как-то попыталось защитить слабую половину человечества и ограничить произвол супруга. Знаменитый «Домострой» советовал ревнивцам и особо ретивым мужьям «бить жену не перед людьми, а наедине поучить», и при этом «ни по виденью не бити, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотити, никаким железным или деревянным не бить». А кто «с сердца или кручины так бьет, много притчи от того бывает: слепота и глухота, и руку и ногу вывихнут и перст, и главоболие, и зубная болезнь, а у беременных жен и детем повреждение бывает в утробе». Поэтому «Домострой» и давал очень ценный совет не бить жену «по всяку вину и токмо соймя рубашку плеткою вежливенько побить, за руки держа, поелику се разумно, и больно, и страшно, и здорово».

В средневековой домостроевской Руси женщина обладала целым рядом прав. Например, закон устанавливал высокие денежные штрафы за «пошибание» (изнасилование) и оскорбление женщины «срамными словесами». Однако настоящую свободу женщина обретала лишь после смерти мужа. Вдовы традиционно пользовались большим уважением в обществе, и к тому же становились полноправными хозяйками в доме, поскольку после кончины благоверного супруга к ним переходила роль главы семейства и распорядителя всего имущества.

д) Имена, фамилии и прозвища. В средневековой Руси различались канонические и неканонические имена. Каноническое (или истинное) имя, закрепленное традициями православной веры, подразделялось на крестильное (церковное), монашеское (иноческое) и схимническое.

а) Крестильное имя давалось человеку при крещении, в строгом соответствии с православными святцами, ангелом-хранителем которого был именно тот патрональный святой, в честь которого и был назван младенец. До середины XV в. основная масса населения страны предпочитала в обиходе обходиться некалендарными языческими именами.

б) Монашеское имя было вторым каноническим именем, которое получал человек при пострижении в монастырь. Обычно принимавший постриг получал имя того святого, память которого отмечалась в этот день, либо то календарное имя, которое начиналось на ту же букву, что и мирское имя монаха или монахини.

в) Схимническое имя давалось монаху или монахине при «третьем крещении», т. е. принятии большой схимы. Оно давалось также всем великим и удельным московским князьям и боярам, многие их которых, по издревле заведенной традиции, перед смертью и предстоящем восшествии в рай принимали схиму.

Неканоническое, или мирское имя человека не было связано с религиозными традициями и являлось вторым (необязательным) именем каждого светского человека: Емеля, Неждан, Елисей, Дядята, Омросия, Гостята и другие. Прозвище человека, в отличие от его имени, всегда отражало либо его этническую принадлежность, либо место его проживания, либо личные свойства и черты его характера и т. д. Среди средневековых прозвищ, носителями которых были и представители княжеско-боярской знати, встречались и такие непотребные и даже оскорбительные прозвища, как Дятел, Кобыла, Шевляга (Кляча), Возгривая (Сопливая) Рожа, Турутай и другие.

Важной уточняющей частью человеческого имени было его отчество, или патронимическое прозвище, которое употреблялось с его именем и происходило от имени его отца. Отчество прямо указывало на происхождение и родственные связи данного лица. Отчество указывало и на социальную принадлежность человека, поскольку считалось почетным наименованием. Если представители высшей феодальной знати именовались полным отчеством, оканчивавшимся на «вич», то остальные либо вовсе обходились без него, либо довольствовались полу-отчеством, которое оканчивалось на «ов», «ев» или «ин». Фамилии — наследуемые официальные наименования, которые указывали на принадлежность человека к определенной семье, появились только в XV в., и то первоначально у крупных феодалов из числа княжеско-боярской аристократии.

 
© 2004—2020 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика