Александр Невский
 

Глава 7. Почему завоеватели не дошли до «моря франков»?

Ужас охватил Европу при известиях о вторжении бесчисленных конных орд монголо-татар. Современники-европейцы называли завоевателей «народом чудовищным и бесчеловечным» и писали: «Франция и все другие земли были напуганы известиями о татарах. Из-за боязни татар много осталось во Франции нераспроданных товаров». В церквах Германии в то время сложили специальную молитву: «Боже, спаси нас от ярости монголов!». Германский император Фридрих II писал английскому королю Генриху III о падении Киева — столицы «благородной страны» — как о событии особой важности. Конечно, наиболее тревожная обстановка была в пограничных с Русью странах — Польше и Венгрии.

Венгерский король Бела II искал помощи у римского папы и правителей западноевропейских государств, убеждая их, что опасность завоевания нависла над всей Европой. Но его призывы оставались безответными. Римский папа и германский император продолжали кровопролитную междоусобную войну, не желая отказаться от своих корыстных целей даже в момент общей опасности. Правители Венеции, к которым обратился за помощью венгерский король, ответили: «Лишь принимая во внимание христианскую веру, венецианцы не причинили тогда королю вреда, хотя очень многое могли против него предпринять!». Другого соседа Венгрии — австрийского герцога Фридриха — не смутила и христианская вера: в апреле 1241 г., когда монголо-татары уже вторглись в Венгрию, он попытался захватить некоторые земли, принадлежавшие венгерскому королю. Фактически ни Польша, ни Венгрия не получили никакой помощи от своих западных соседей. Однако народы этих стран мужественно встретили иноземных завоевателей.

В Польшу весной 1241 г. вторглось большое монголо-татарское войско, насчитывавшее не менее трех туменов (30 тыс. воинов). Во главе войска стояли братья хана Батыя — Байдар и Орду. Один за другим пали под ударами монголо-татар города Люблин, Завихост, Сандомир. По пути к крупному городу Кракову завоевателей дважды встречали краковские и сандомирские полки, и только после жестоких битв монголо-татары могли двигаться дальше. Под Краковом произошло упорное сражение. Сам город монголо-татарам удалось взять, но, по преданию, в соборе св. Андрея засела кучка храбрецов, которые отбили все приступы врага. Монголо-татары так и ушли, не победив их. Не сумели взять завоеватели и город Вроцлав, жители которого упорно оборонялись.

Чешский король Вацлав I собрал и направил на помощь Польше 40-тысячное войско. Но чешские полки не успели: 9 апреля 1241 г. под Легницей поляки потерпели поражение. Однако взять сам город Легницу монголо-татары не сумели. Устоял и город Ратибож. Чехия деятельно готовилась к обороне, угрожая флангам монгольского войска. И хан Батый отозвал Байдара и Орду из польских земель.

Главные силы Батыя из Южной Руси устремились на Венгрию. Жестокие битвы разгорелись в проходах Карпат, где венгерские дружины и отряды русинов пытались преградить дорогу завоевателям, не допустить их выхода на равнины Венгрии. По трупам героических защитников карпатских перевалов монгольская конница ворвалась в Венгрию. Ценой неимоверных усилий король Бела II собрал большое войско. Навстречу врагу в начале апреля 1241 г. выступили из Пешта 60 тыс. венгерских воинов. Монголо-татары по своему обычаю начали обманное отступление. В это время два других больших монгольских войска обходили лагерь венгерского короля, раскинутый на реке Сайо, с севера и с юга. 11 апреля началась битва при Сайо. Монгольская конница наступала с нескольких сторон. Венгры мужественно защищались, и часть их сумела вырваться из окружения. Однако монгольская конница неотступно преследовала отступавшее войско Белы II и убила многих. После трехдневной осады пал Пешт, который был разорен до основания. Разорению подверглись и другие венгерские города: Варадин, Арад, Перг, Егрес, Темешваар.

Опустошив Венгрию, монголо-татарские завоеватели вторглись в земли Буковины, Молдавии, Румынии. Серьезно пострадала и Словакия, находившаяся тогда под властью Венгрии, однако города Братислав, Комарно, Тренчин, Нитру выстояли. Ряд городов сумел выдержать приступы монголо-татарских войск и в Чехии, куда завоеватели пришли из Польши в мае 1241 г. Известно, что уцелели города Оломоуц, Брно, Уничев и др. Встретив сильное сопротивление, Батый увел из Чехии свои войска в Венгрию. Стало уже заметно, что, встречая сильный отпор, монголы отступали, чтобы нанести удары в других, более удобных местах. Видимо, наступательная мощь монголо-татарских завоевателей уже начинала иссякать.

Недолго задержались завоеватели и в Венгрии — венгерский народ продолжал борьбу против завоевателей и после поражения королевского войска. Монголы несли значительные потери. Известно, что много лет спустя в ставке великого хана Гуюка было специальное кладбище, на котором, по словам Плано Карпини, «похоронены те, кто был убит в Венгрии, ибо там были умерщвлены многие». Правда, Батый продвинулся еще дальше на запад, дойдя до побережья Адриатического моря, но там успехи его были более чем скромными. Успешно отбили натиск завоевателей горожане Клисса, Рагузы и других городов. Наступление монголо-татарских полчищ выдохлось, и хан Батый повернул свое поредевшее воинство обратно на восток, не осуществив плана Чингисхана дойти «до моря Франков».

В западноевропейских странах неожиданное отступление завоевателей считали чудом, объясняли вмешательством небесных сил, «божьим заступничеством». Но если чудо и было, то это было вполне земное чудо. Завоевание Центральной и Западной Европы было сорвано героической борьбой русского народа и других народов Восточной Европы, которые обескровили монголо-татарских завоевателей, ослабили их наступательный порыв. Западную Европу спасли не тевтонские рыцари, воинственно бряцавшие мечами, не римские папы с их бесплодными призывами к крестовому походу против монголов, не «божие заступничество», а крестьяне и горожане земли Русской, принявшие на себя самый первый, самый страшный удар завоевателей. Это хорошо понимали передовые представители общественной мысли.

Великий русский поэт А.С. Пушкин писал, что русские «необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной Россией».

Революционер-демократ Н.Г. Чернышевский писал; «Нет, не завоевателями и грабителями выступают в истории политической русские, как гунны и монголы, а спасителями — спасителями от ига монголов, которое сдержали они.., не допустив его до Европы, быв стеною ей, правда, подвергавшеюся всем выстрелам, стеною, которую вполовину было разбили враги».

Подлинным воителем за землю Русскую был народ — крестьяне и горожане, которые вынесли на своих плечах всю тяжесть неравной борьбы. Героическая оборона русских городов проводилась, как правило, силами местного городского и сельского населения. Так было при осаде столицы Северо-Восточной Руси — города Владимира, покинутого великим князем и его дружиной накануне осады. Так было при двухнедельной обороне Торжка, где в момент опасности не было ни князя, ни дружинников и оборону возглавили выборные посадские старосты «Иванко, посадник Новоторжский», Яким Влункович, Глеб Борисович, Михайло Моисеевич. Так было в героическом Козельске, вписавшем славную страницу в русскую военную историю. Козельский князь Василий «млад был», и инициатива — обороны принадлежала самим горожанам, которые семь недель отбивали приступы хана Батыя — больше, чем любая княжеская столица. Так было в Киеве, где тоже не было князя и оборону возглавил тысяцкий Дмитрий, проявивший такую удивительную храбрость, что Батый его пощадил и поставил в пример своим воинам. Храбро, до последнего воина защищались русские города. Не раз русские рати выходили встречать страшных степных завоевателей и в «чистом поле». Велик был подвиг безвестных русских людей, не жалевших жизни в жестоких боях за родную землю.

Княжеские и церковные летописцы, довольно подробно описывавшие нашествие Батыя, почти ничего не говорили о роли народных масс в борьбе с завоевателями. Войну с монголо-татарами они представляли в первую очередь как дело князей, «мучеников» и «страдальцев» за землю Русскую, а также духовенства, которое будто бы обеспечивало своими молитвами «божью помощь». Например, по словам летописца, Новгород спасли не героизм народных масс Владимиро-Суздальской земли, не стойкость горожан Торжка, сдержавших натиск хана Батыя, а молитвы; «Новгород же заступил бог и святая соборная и апостольская церковь Софии, и святых правоверных архиепископов молитвы!». В действительности же, даже по приукрашенным летописным рассказам, роль князей и духовенства в обороне страны далека от восхищения.

Прежде всего князья, занятые междоусобными распрями, не подготовились к обороне, не приняли мер по объединению военных сил Руси. Даже после разгрома завоевателями Волжской Булгарии монголо-татарами на Руси не было заметно никаких попыток князей договориться о совместных действиях. Ни один из князей, в том числе и великий князь Юрий Всеволодович, не пришел на помощь Рязани. В результате храбрые рязанские дружины погибли в неравном бою «у пределов рязанских», открыв путь Батыю в глубь Владимиро-Суздальской земли. В свою очередь, когда великий князь Юрий на реке Сити собирал войско и обращался к другим князьям с отчаянными мольбами о помощи, те не торопились с дружинами к своему «брату старейшему». Усобицы не прекратились даже в самый разгар нашествия. В 1239 г., между записями о разгроме монголо-татарскими завоевателями Переяслава и Чернигова, летописец заметил, что тогда же князь Ярослав Всеволодович «взял град Каменец и княгиню Михайлову (жену черниговского князя), со множеством пленных привел в свои волости». Как раз накануне наступления хана Батыя на Южную Русь разгорелась междоусобная борьба князей за Киев, из которой вышел победителем как сильнейший Даниил Романович галицкий.

Не лучше вели себя и духовные феодалы — митрополит и епископы. Они бросали свою «паству» в минуты опасности. Пример подал глава русской церкви грек Иосиф: он исчез накануне нашествия и больше на Руси не появлялся. Неизвестно куда уехал накануне вторжения монголо-татар и рязанский епископ. Летописец сообщил об этом эпизоде очень неопределенно: «А епископа уберег бог, отъехал прочь в тот год, когда рать Батыя оступила град». Где спасался от опасности ростовский епископ Кирилл, известно. По сообщению летописца, он «избыл татар на Белоозере». В воинский стан на реке Сити этот епископ приехал только после битвы, чтобы похоронить великого князя. Остались в живых епископы галицкий и перемышльский, хотя их города были разорены до основания. Даже историк православной церкви Е.Е. Голубинский, которого трудно заподозрить в недоброжелательском отношении к духовенству, вынужден был признать, что «летописи не дают нам права сказать, что епископы наши оказались на высоте своего призвания».

Тяжело заплатил русский народ за спасение от ужасов монголо-татарского нашествия стран Центральной и Западной Европы.

«Татары, — писал А. Герцен, — пронеслись над Россией подобно туче саранчи, подобно урагану, сокрушающему все, что встречалось на его пути. Они разоряли города, жгли деревни, грабили друг друга и после всех этих ужасов исчезали за Каспийским морем, время от времени посылая оттуда свои свирепые орды, чтобы напоминать покоренным народам о своем господстве... Люди бежали из деревень, никто из жителей не чувствовал себя в безопасности... Именно в это злосчастное время, длившееся около двух столетий, Россия и дала обогнать себя Европе».

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика