Александр Невский
 

На правах рекламы:

• На сайте forum.cayservice.ru неисправен блок управления porsche.

Противоборство различных тенденций в развитии русских земель

Грюнвальдская победа не могла не осложнить положения Великого Владимирского княжения. Ее следствием должно было стать усиление позиций Витовта в Великом Новгороде, предстояла сложная дипломатическая борьба за влияние в Орде. От Василия Дмитриевича требовались осторожность и выдержка, дабы избежать военного конфликта при самых неблагоприятных для Москвы обстоятельствах.

Надо признать, что сын Дмитрия Донского научился терпению у великого отца. В Москве понимали, что и Грюнвальдская победа не устранит внутренних противоречий в польско-литовском объединении, что время ослабит грозный союз, оно же создаст и благоприятную для Москвы обстановку в Орде.

Время, время... Великое дело создания могучего государства не могло решиться сразу.

Внешне, быть может, и не очень было заметно нарастание разногласий и противоречий между польскими феодалами и литовско-русскими. Но уже в хрониках того времени, в народных преданиях о Грюнвальдской битве мы можем уловить различие в тенденциях. Литовско-русские идеологи приписывали ведущую роль в разгроме Ордена князю Витовту, польские — королю Ягайлу. Литовско-русские феодалы объединились вокруг Витовта, и, хотя прямого разрыва с Ягайлом не состоялось, во внешнеполитических вопросах Витовт начинает действовать самостоятельно.

Прежде всего Витовт выступил с территориальными претензиями к Ягайлу, затем установил прямые контакты с венгерским королем, с императором Священной Римской империи, с Великим Новгородом и Псковом. В Орде Витовту удалось на некоторое время поддержать в борьбе за власть сына Тохтамыша и своего союзника Джелаль-Еддина.

В ответ польские феодалы всячески пытались утвердить приоритет короля над князем. В 1411 году, по всей видимости, именно они организовали совместную поездку Ягайла и Витовта по землям Литовско-Русского княжества от Жмуди до Киева. Во время поездки Ягайло вел переговоры с послами Рязани, Пскова и Новгорода. Ягайло сумел договориться с Новгородом, чтобы там приняли наместником его брата Семена Лугвень Ольгердовича. Вместе с тем Ягайло договором с императором Священной Римской империи закрепил за Польшей Галицию и Подолию.

Этому настоятельному давлению польской стороны Витовт пытался противопоставить свой союз с тогдашним ханом Орды Джелаль-Еддином. Тот, опираясь на Витовта, захватил в 1411 году Крым. С одной стороны, у Витовта установилось подобие равновесия с Ягайлом, с другой стороны, наличие «своего» хана в Орде давало ему перевес в отношениях с польскими феодалами.

Наступил момент, когда совпали интересы Москвы и хана Едигея. Едигей, опираясь на поддержку Москвы, изгнал Джелаль-Еддина и поставил ханом Тимура. Тимур-хан не пожелал быть марионеткой Едигея. Он изгнал его из Орды, но тут же пал от удара Джелаль-Еддина и Витовта. В Орде воцарился на короткое время «злой недруг» Москвы.

Джелаль-Еддин вызвал к себе зимой 1410/11 года почти всех князей Северо-Восточной Руси и прежде всего Василия Дмитриевича, твербкого Ивана Михайловича, кашинского Василия Михайловича, князей нижегородских и ярославских. Теперь уже не только в ордынских, но и в интересах Витовта, его ставленник попытался внести раздор между князьями Северо-Восточной Руси, дабы отнять у нее возможность противостояния захватническим устремлениям польских и литовских феодалов. Джелаль-Еддин успел сблизить тверского князя и Витовта, противопоставил нижегородских князей Москве.

В августе 1412 года Джелаль-Еддин был убит, ханский престол занял Керим-Берды, находившийся в Москве с 1408 года. Перемена ханов в Орде прямо увязывается с поездкой туда в августе 1412 года Василия Дмитриевича. В сентябре он уже вернулся назад с отменой всех ярлыков, пожалованных Джелаль-Еддином. Керим-Берды отдал Нижегородскую землю в полную волю московскому князю, и тот очень быстро вытеснил из Нижнего стародавних своих недругов, сыновей и племянников Семена и Василия Кирдяпы, предавших Москву в руки Тохтамышу.

Помог Василию Дмитриевичу новый хан и ослабить тверское противостояние, он даже задержал в Орде более чем на год Ивана Михайловича, отпустив в Тверь Василия кашинского и дав ему в подмогу ордынских всадников.

Незамедлительно в русле обычной ориентировки на усиление Москвы пресек свое сближение с Витовтом и Великий Новгород. Осенью 1412 года Семен Лугвень Ольгердович был изгнан из Новгорода, наместником сел Константин Дмитриевич, брат Василия.

Но этот успех Москвы не мог быть прочным в сложнейших политических движениях, создающих неустойчивость международной обстановки в Восточной Европе. Процесс централизации государств, процесс образования государств национальных и многонациональных вызывал все новые и новые изменения в соотношении сил.

Всякое движение Витовта к самостоятельности и обособленности от польской короны незамедлительно вызывало контрдействия Ягайла; всякое усиление Москвы объединяло Витовта и Ягайла и порождало новые и новые попытки усилить свои позиции в Орде.

Угроза усиления Москвы приостанавливала сепаратистские действия Витовта. И если внутренняя политика польских феодалов порождала оппозицию в Литве, то внешнеполитическая обстановка, напротив, связывала Польшу и Литву все более и более тесными узами.

В такой обстановке правящим кругам феодальной Польши сравнительно легко удалось закрепить унию более определенными соглашениями. В сентябре 1413 года в Городло встретились Ягайло и Витовт, а 2 октября 1413 года были подписаны три грамоты, которыми подтверждалось объединение обоих государств, предполагавшее проведение общей внешней политики и сближение внутриполитических форм правления Польши и Литвы, соединяемых в одно государство.

Практически устанавливался контроль польской стороны над политической деятельностью Витовта. Отныне избрание нового литовского князя требовало санкции польского короля. Четко проводилась разница между литовскими феодалами-католиками и православными. Католики получали преимущественное право на замещение государственных должностей в Литовско-Русском княжестве. Старые звания «литовские бояре» заменялись новыми — «бароны и нобили».

Городельская уния главными своими положениями была нацелена на будущее, открывая возможность постепенной полонизации Литвы. В момент ее подписания значение Городельской унии не выходило за пределы компромисса между разнодействующими силами. Феодальная Польша еще была не в состоянии поглотить Литовско-Русское княжество, Литовско-Русское княжество не могло идти на разрыв с Польшей.

Городельская уния заметно укрепила внешнеполитические позиции Польско-Литовского государственного союза. Витовт, имея поддержку Ягайла, возобновил борьбу с Москвой за влияние в Орде.

В Орде шла своя усобица между претендентами на престол. Витовт поддержал хана Кепека, не без его помощи тот подчинил своему контролю всю Орду. Это немедленно отозвалось на положении Великого Владимирского княжения.

Первыми подняли голову нижегородские князья. Заручившись поддержкой Орды, они попытались силой вернуться в Нижний Новгород. Василий послал против них своего брата Юрия Дмитриевича, который отогнал их за реку Суру.

Церковь Петра и Павла в Кожевниках. Новгород. 1406 год

Возобновился литовский нажим на Псков и Великий Новгород. В начале 1414 года Витовт провел устрашающую военную демонстрацию: он сжег Себеж и блокировал город Порхов. Новгород направил к Витовту послов. Уже летом 1414 года московский князь Константин Дмитриевич вынужден был уйти из Новгорода, его место занял Семен Ольгемунтович, племянник Витовта. В Псков явился наместник Витовта Юрий Нос. С епископской кафедры в Новгороде был удален сторонник Москвы Иоанн.

Витовт открыл враждебные действия против митрополита всея Руси Фотия и вернулся к замыслу Ольгерда создать независимую митрополичью кафедру в Литве. Созвал собор иерархов Литовской Руси, обвинил Фотия в пренебрежении к Киеву, как к подлинной столице русской церкви. На пост киевского митрополита был выдвинут Григорий Цамблак, племянник Киприана. Но в Константинополе это предложение приняли крайне нервозно, рассматривая создание второй митрополии на Руси как попытку раскола русской церкви в интересах католической Польши. Григорий Цамблак «был извержен синодом из сана и отлучен».

Между тем в Орде вновь сменился хан. Едигей вернулся в Орду, сверг хана Кепека и поставил Чингис-оглана. Орда снова стала противником Польско-Литовского государства. Все повторялось, будто бы время раскачивало маятник гигантских часов. Из Пскова изгнали Юрия Носа, туда пришел наместником ростовский князь.

Ключи. Новгород XIII—XIV веков

Не так-то легко сдавал свои позиции в Новгороде Витовт. Он сумел в 1415 году созвать там церковный собор и провозгласить Григория Цамблака киевским митрополитом. Фотий предал Цамблака проклятию, патриарх отлучил литовского ставленника от церкви.

Тревога православных иерархов была не напрасной, ибо с Цамблаком в католическом мире связывались далеко идущие цели. Уже в январе 1416 года магистр Ливонского ордена писал великому магистру в Мальбург (Мариенбург): «Витовт выдвинул и избрал русского папу, или, как его называют, патриарха, в Литве и рассчитывает привести к послушанию этому патриарху московитов, новгородцев, псковичей — словом, все русские земли».

Однако римская церковь взглянула на это событие значительно шире. Митрополита, отлученного от церкви патриархом, поспешил прибрать к рукам папа римский. В мае 1417 года римский папа Мартин V утвердил Ягайла и Витовта в звании викариев римской церкви в Жмуди, Пскове, Новгороде и других русских землях, хотя ни в Пскове, ни в Новгороде, а тем более на земле Великого Владимирского княжения не было ни одной римской церкви и трудно было бы найти среди местных жителей хотя бы одного католика.

В 1418 году Григорий Цамблак поехал на Констанцский собор римской церкви. Папа Мартин V был склонен расценивать эту поездку Цамблака как решительный шаг к церковной унии на территории Польши и Литовско-Русского княжества с дальнейшим продвижением католичества на Русь.

Но и здесь сказались противоречия между политикой польских и литовских феодалов. Ягайло рассматривал миссию Цамблака как переход к унии. Он поспешил оповестить об этом в послании папу Мартина V, но Витовт дал наказ Цамблаку всячески избегать каких-либо соглашений, которые могли бы привести к унии. Под нажимом польской стороны Цамблак дал согласие лишь на диспут об унии.

В Литовско-Русском княжестве очень хорошо понимали, что церковная уния приведет к захвату всех позиций польскими феодалами. И все же поездку Цамблака можно оценить как первую попытку Рима с помощью русского митрополита повернуть Русь к католицизму. Позже, когда падет влияние Константинополя и Литва будет поглощена Польшей, такие попытки станут более решительными.

Андрей Рублев. Троица. XV век.

Каких-либо ощутимых результатов в захвате общерусских позиций, поставив своего митрополита, Витовт не добился и вновь обратил взгляд на Орду. Благоприятным толчком для примирения с Ордой явился внезапный побег князя Свидригайла, заключенного Витовтом в кременецком замке. Пленника сторожили крепко, он был опасен своими промосковскими настроениями и Витовту и Ягайлу.

Чудес не бывает. Без всякой помощи извне Свидригайло бежать не мог. Его побег вскрыл существование в Литовско-Русском княжестве оппозиции Витовту как проводнику польской политики. Это был даже не побег, а вооруженное нападение на крепость. У Свидригайла сразу же под рукой оказалось довольно значительное войско.

Витовт укрылся в Тракайском замке, им был утерян контроль над значительной территорией княжества. Резко усилилась в Литве оппозиция польскому влиянию. Это вызвало опасение в Орде.

Ослабление позиций Витовта в связи с побегом Свидригайла прямо связывалось в сознании ордынских владык с усилением Москвы. Едигей незамедлительно предпринял ряд мер, чтобы ослабить Великое Владимирское княжение давно испытанным способом «распыления» его сил, восстановлением против великого князя князей; попавших от него в зависимость.

Андрей Рублев. Спас Вседержитель. Начало XV века. Звенигород

Под годом 1418-м читаем в Симеоновской летописи: «В лето 6926 князь Данило Борисович с братом Иваном Новгородские бежаша с Москвы от великого князя Василия Дмитриевича». Можно, и не без оснований, предположить, что Едигей связывал с нижегородскими князьями какие-то планы вторжения на Русь. Есть известие и о посольстве Едигея в Литву в 1419 году, хронисты приводят даже текст его послания к Витовту. «Не могу скрывать от внимания пресветлейшего князя, — писал Едигей, — что оба мы с тобой приближаемся к закату жизни. Не пристойней ли нам провести конец жизни в согласии и мире, чтобы кровь, пролитая в войнах между нами, впиталась в землю, чтобы ветер развеял взаимные упреки и проклятия, чтобы огонь уничтожил гнев и ожесточение между нами, чтобы пожары, все еще пылающие в наших странах, были погашены водой».

Вполне резонно заметить, что Витовта интересовала дружба не лично с Едигеем, а союз с Ордой для осуществления давних замыслов превращения Вильно в общерусский центр. В Орде разгорелась усобица, в которой погиб Едигей, на его место пришел Улуг-Мухаммед, ставленник Витовта. Московская Русь оказалась опять в изоляции.

Затем Витовт попытался восстановить отношения с митрополитом Фотием. Он порвал с Цамблаком, отлученный от церкви митрополит сошел с политической арены. Фотий, памятуя о посягательствах Рима через Цамблака, Ягайла и Витовта на православие на Руси, сблизился с литовским князем, чтобы не дать в обиду православных в Литве и Польше. В процессе сближения с Витовтом Фотий «потянул» в сторону Литовско-Русского княжества. В 1423 году обязал великого князя Василия Дмитриевича «приказать» (поручить руководство и заботу) в духовной грамоте «сына своего князя Василия и свою княгиню (Софью Витовтовну) и свои дети своему брату и тестю, великому князю Витовту».

Жизнь сына Дмитрия Донского, полная тяжких испытаний и тревог, приближалась к концу. Сын победителя Мамая, заложник Тохтамыша, беглец из Орды, зять литовского князя и своего соперника уходил из жизни в тревожное для Москвы и общерусского дела время.

Происходило дальнейшее сращивание Великого Литовско-Русского княжества и Польши. Несмотря на внутренние противоречия в этом крупнейшем феодальном объединении, несмотря на религиозную рознь, его создание определило весь ход политической жизни в Восточной Европе. Все еще высилась грозной силой Орда, восстановленная Тохтамышем и его сыновьями. У многих в Москве опустились руки, гасли надежды на полное освобождение от ордынской зависимости. Митрополит Фотий и тот колебался.

Силой разорвать союз Орды и Литвы Москва нэ могла. Дипломатическими маневрами Василий Дмитриевич несколько раз разрывал его, но и с ордынской помощью не видел возможности ослабить своего тестя настолько, чтобы приступить к воссоединению отторгнутых литовским княжеским домом земель.

Каждое время, каждая эпоха решают свои задачи. Отец нанес смертельный удар вековечному врагу, Орда смертельно ранена, она в агонии междоусобиц, но она страшна не столько сама по себе, сколько теми, кто использует ее затухающую, но все еще опасную силу, чтобы унизить Москву.

Ни в чем, казалось бы, не явил нам блестящих деяний сын Дмитрия Донского, нет выигранных битв, не прославлен походами, и все же он оказался достойным преемником своего отца. Он не растерял отцовского наследства, а почти незримой для нас деятельностью сохранил его и укрепил. Нет, не погибающей предстает Русь первой четверти XV века. Здесь закладывается ее будущий взлет.

При Василии Дмитриевиче расцвело могучее творчество Андрея Рублева. Здесь работали и другие талантливые художники, над возрождением общерусского летописания, над утверждением национального самосознания всего русского народа трудились летописцы. Это самосознание, общее понимание задач создания государства и было той силой, которая не дала растерзать Русь ни западным, ни восточным соседям.

Летописи — это хроники событий. Изредка упоминается в них о сооружении города, реже монастырей, еще реже о создании шедевров искусства и совсем не говорится о жизни народа. Но искусство Андрея Рублева не могло родиться из ничего. Оно, как в зеркале, отразило ту высоту, которой достигло Возрождение Руси после Куликовской битвы.

Нет, не случайно повернул Тамерлан прочь, узнав, что на Оке его ждет московское войско, и Едигей не взял Москвы, ибо у Орды уже не было той силы, и Витовт, подведя свое войско к Угре, не по родственному сочувствию уклонился от битвы. Москва стала неодолимой для врагов.

27 февраля 1425 года, после тридцатишестилетнего княжения, Василий Дмитриевич скончался, оставив после себя на княжении девятилетнего сына Василия Васильевича.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика