Александр Невский
 

К новым сражениям

Итак, вслед за Полоцкой конфедерацией, ушел в небытие и Орден меченосцев — второй главный участник драматических событий и кровопролитных войн в Прибалтийском крае в начале XIII века. Ушел, оставив лучших своих братьев на поле битвы при Сауле. На его место пришел объединенный Тевтонский орден, которому надлежало не только сохранить власть немцев в Ливонии, но продолжить начатое братьями меча.

Это было тяжелой задачей. Несмотря на видимое усиление, непобедимая «военная машина» крестоносцев получила при Сауле непоправимый надлом. Задуманное в годы «стратегического поворота на юг» как победоносное территориальное воссоединение, объединение превратилось в операцию по спасению ордена в Ливонии. Экспансия была практически остановлена. Если за тридцать лет войны епископу Альберту и братьям меча удалось покорить большую часть Прибалтики (к моменту рокового 1236 года в их руках была Ливония, Латгалия, Эстония, часть Селии, Земгалия и Курземе), то последующее столетие успехи их преемников были куда более скромными. С большим трудом давалась каждая пядь новых ленных владений, а на уже покоренных территориях все оставшиеся десятилетия XIII века не утихают восстания. И уж тем более поражение 1236 года положило конец любым планам переноса экспансии на западные русские земли, которые явно лелеялись и папской курией, и самими правителями Ливонии в начале 30-х годов. Отголосок звона литовских мечей у Сауле, несомненно, прозвучал через шесть лет на Чудском озере, когда против новгородско-суздальской рати Александра Невского выступил лишь полк Дерптского епископа, усиленный небольшим количеством братьев, и ополчение эстов. Нет у истории сослагательного наклонения, но кто знает, как бы завершилось «Ледовое побоище», выйди на него магистр Фольквин с братьями-меченосцами и множеством пилигримов, что остались лежать в болотах Саульской земли?

Но не для орденских братьев и не для русских князей имела главное значение великая балтийская битва. А, прежде всего, для самих литовцев. Они отстояли независимость страны, остановив у своих границ военную машину, не знавшую столь крупных поражений от язычников. Даже получивший несоизмеримо большие возможности, объединенный Тевтонский орден за весь XIII век больше так и не решился на военную экспедицию вглубь Литвы, подобную той, что привела магистра Фольквина в болота под Шяуляем. Все последующие годы только времена смут и усобиц в Литве становились для братьев-рыцарей прелюдией к попыткам военной экспансии на ее землях. И даже тогда магистры предпочитали подкреплять свои действия дипломатией, играя на противоречиях враждующих сторон.

Вторым прямым следствием победы был выход Литвы на международную арену. Престиж любой страны и ее правителя в Средние века определялся мощью его армии и способностью одолеть противника в генеральной битве. И в этом смысле военная победа при Сауле стала началом, первой демонстрацией силы нового государства. Кто прежде знал о Литовском княжестве, и кто принимал его всерьез? Такие же дикие язычники, как и другие, уже склонившиеся под христианским мечом. Склонятся и эти, никуда не денутся! Пожалуй, лишь только самые опытные меченосцы, еще помнившие войны с Даугерутисом, могли по достоинству оценить их как сильного противника.

А теперь не только о литовском войске, разбившем меченосцев, но и самом о Литовском княжестве узнавала вся Европа, пославшая своих рыцарей в роковой поход. Из объекта экспансии Литва превращалось в серьезную военно-политическую силу, способную не только отражать грабительские рейды ливонских отрядов, но и вступить в борьбу за сферы влияния, занять место, пустовавшее со времен скоропостижной смерти Владимира Полоцкого и так и не созданной им коалиции. Приносили свои плоды и традиции литовской дипломатии, стоявшие на нерушимости союзов. Языческая страна избежала политической изоляции. Кроме князей Земгале и Курземе, еще соблюдавших соглашения «первой коалиции», у Литвы в то время был и более мощный союзник — галицко-волынский князь Даниил, войско которого также нанесло тяжелое поражение рыцарям Тевтонского ордена в 1237 году под Дорогичином.

Именно сражение при Сауле положило начало и постепенному «собиранию» Литвой земель распавшейся Полоцкой конфедерации. Уже к 1237—1238 годам литовцам удалось изгнать из Полоцка смоленских князей, двадцать лет державших в руках полоцкое княжение. Мы знаем это из сообщения Лаврентьевской летописи. В ходе этой борьбы литовские войска даже ненадолго овладели самим Смоленском. Там им закрепиться не удалось, вмешались другие русские князья. Но судьба Полоцка была решена. Бывшая метрополия теперь становилась удельным княжеством в составе новой «конфедерации». Вряд ли этому особо противились сами полочане, ненавидевшие потомков Мстислава Великого еще со времен разгрома Полоцкого княжества столетней давности. А, скорее всего, они сами призвали на помощь литовскую рать, чтобы освободиться от них. Призвали, вдохновленные военными успехами Литвы.

Примерно в то же время вассалами великого князя литовского стали и новогрудские князья. Размеры литовского государства увеличилась почти вдвое, и по времени это совпало с объединением рыцарских орденов. Обе стороны копили силы для новых сражений. И главные битвы были еще впереди.

Вот так подходил к концу 1237 год, завершая пусть небольшой, но насыщенный событиями период, перевернувший историю Прибалтийского края. Лишь слегка приоткрыв двери в следующую эпоху — жесткой и беспощадной борьбы двух непримиримых противников — Тевтонского Ордена и Великого княжества Литовского, мы завершаем свое повествование.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика