Александр Невский
 

На правах рекламы:

муж на час - работы

Русские княжества в начале XIII века

История русских земель в XIII—XV веках, естественно, изучалась и в отечественной историографии. Для исследования этого периода много сделали видные русские историки XIX — начала XX века: Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, М.Ф. Владимирский-Буданов, М.К. Любавский, А.Е. Пресняков и другие. Правда, при всей значимости собранного ими фактического материала отдельные их положения и даже концепции были тенденциозны: в частности, некоторые историки переоценивали роль династического начала в истории Северо-Восточной Руси, многие из указанных исследователей не придавали должного значения происходившим в XV—XVII веках процессам формирования украинской и белорусской народностей.

Естественно, с иных позиций изучалась рассматриваемая эпоха истории восточнославянских земель в советское время. Продолжали исследовать данный период в 20-е годы М.К. Любавский, А.Е. Пресняков. Позднее много занимались его разработкой советские историки М.Н. Тихомиров, Л.В. Черепнин, Б.А. Рыбаков, И.И. Смирнов, А.Н. Насонов, В.Л. Янин, Б.Д. Греков, А.Ю. Якубовский, В.Т. Пашуто, М.Г. Сафаргалиев, Г.А. Федоров-Давыдов, В.Н. Каргалов, В.А. Кучкин, В.Л. Егоров и другие.

Труды этих исследователей значительно углубили наши представления об историческом развитии ведущих восточноевропейских государств в этот период, показали сложную роль Ордынской державы в тогдашних исторических судьбах стран Восточной Европы.

Авторы предлагаемой книги видели свою задачу в том, чтобы, используя труды многих своих предшественников, а также результаты собственных изысканий, создать научно-популярный очерк истории русских земель XIII—XV веков, в котором нашли бы место марксистское освещение основных проблем восточноевропейского исторического процесса в указанный период, а также критика попыток фальсификации этого процесса, которые предпринимались и предпринимаются враждебными нам идеологами буржуазного мира.

Положим на стол две карты, опускающие мелкие подробности, с общими очертаниями Русской земли в границах государства Киевская Русь и в начале XIII века, в эпоху феодальной раздробленности.

Сразу же бросается в глаза, что Киевская Русь имела выходы на два моря: на Балтийское и Черное. В XIII веке выход к Черному морю был отсечен. Выходы к Балтийскому морю на Новгородской земле подвергались ударам крестоносцев.

Западные границы Киевской Руси и русских княжеств с соседними государствами остались почти без изменений. Далеко в северные пределы Чуди Заволоцкой распространились владения Новгорода и, охватив берега Белого моря, достигли Печоры. Земля Суздальская перешагнула за Волгу и распростерлась до слияния Сухоны и Юга, в устье Юга укрепилась городом Устюг. Расширилось на юг Рязанское княжество, со стороны южных степей и Причерноморья обложили Русь половецкие орды.

Самым обширным русским владением стала Новгородская земля, включавшая Старую Руссу, Великие Луки, Торжок, Ладогу и далекие земли Заволочья. Новгород господствовал на важнейших торговых путях. С Днепра по Ловати в озеро Ильмень, из озера Ильмень по Волхову в Ладожское озеро. Из Ладожского озера два пути: один по Неве в Балтийское море, другой по Свири в Онежское озеро, оттуда на Белое озеро и по Шексне на Волгу.

На пути из Днепра по Западной Двине (на западном торговом пути) стоял Полоцк — стольный город Полоцкого княжества, соединявшего в своем уделе Витебск и Минск. Из Полоцкого княжества на Припяти выделилось княжество Турово-Пинское, смыкавшееся на юге с Киевским княжеством.

В межкняжеских усобицах, в борьбе за киевский стол Киевское княжество оказалось расхватанным на куски. Переяславль стал самостоятельным княжеством. Княжество Черниговское раскинулось от берегов Днепра до берега Дона, в него «врубилось» Новгород-Северское княжество с городами Новгород-Северский, Курск и Путивль. На юго-западе на границу с Венгрией и Польшей выдвинулось в Карпаты княжество Галицко-Волынское с городами Брест, Владимир-Волынский, Луцк, Перемышль, Теребовль, Каменец, Галич. У истоков Днепра, Десны, Западной Двины и Волги, в сердце русских земель, раскинулось Смоленское княжество с городами Смоленск, Вязьма, Торопец, Ржев, Можайск.

Владимиро-Суздальское княжество охватило междуречье Оки и Волги, на его территории лежал путь из Белого озера по Шексне на Волгу. Стало быть, связано оно было не только с торговлей новгородской, что уже немало значило, но с торговлей европейской, и по Волге с Каспием, Средней Азией, Поднебесной империей, с Византией. По Москве-реке вел путь в Коломну, по Оке на Волгу и по Клязьме также на Волгу. Выход на Сухону и Устюг открывал дорогу по Северной Двине в Студеное море, а оттуда не только в Карелу, но и в Скандинавские земли и в Англию.

Во второй половине XII века сформировались новые центры Русской земли. Одним из них стал стольный город Владимир. От Дикого поля, от половецких набегов Владимир и его города охраняли непроходимые леса, болота, реки и речушки и Рязанско-Муромское княжество.

Тринадцатый век начался княжением во Владимире, на Владимиро-Суздальской земле Всеволода Юрьевича. Не так-то легко далась ему власть над землей, которую его покойный брат Андрей Боголюбский начал рассматривать как семейную собственность княжеского дома Юрьевичей.

Андрей пал жертвой боярского заговора. Не суть важно, кто ворвался в его опочивальню с мечами и ножами. За убийцами стояло старое ростовское и суздальское боярство, коему не по нутру было единодержавие, которое вводил Андрей Юрьевич. Суздальские и ростовские бояре грозились: «Пожжем Владимир или пошлем туда посадника: то наши холопы каменщики» (Переяславско-Суздальская летопись). Той же ненавистью боярство пылало и к другим новым городам.

Бояре, опасаясь, что братья Андрея Юрьевича унаследуют от него рвение к единовластию и учинят суд над убийцами, искали князей, которые смотрели бы из боярских рук.

Суздальская земля при Юрии Долгоруком, при сыне его Андрее Боголюбском начала отвыкать от междоусобиц, старое боярство сеяло новую смуту. На первом этапе Михаил и Всеволод Юрьевичи были оттеснены пришельцами, боярство сумело организоваться быстрее «холопов каменщиков», точнее говоря, простых людей. Во Владимире сел княжить Ярополк, младший Ростиславич, в Ростове — Мстислав, внуки Владимира Мономаха.

Золотые ворота во Владимире. 1164 год

С приходом новых князей начались новые поборы, ростовские и суздальские бояре клонили к разграблению владимирцев и переяславцев. Торговцам, ремесленникам, землепашцам наглядно показали, что такое боярское княжение, что такое потеря единовластия. Владимирцы рассуждали: «Мы приняли князей на всей нашей воле, они крест целовали, что не сделают никакого зла нашему городу, а теперь они точно не в своей волости княжат, точно не хотят долго сидеть у нас, грабят не только всю волость, но и церкви; так промышляйте, братья!» Призыв был обращен к противникам Ярополка и Мстислава — князьям Юрьевичам — Михаилу и Всеволоду, братьям погибшего Андрея.

Обычный порядок временного княжения, которым жила Русь после Ярослава Мудрого, не устраивал владимирцев, познавших княжение князя постоянного, князя-вотчинника, оберегающего волость для своего рода, а не для передачи неведомо кому. И владимирцы призвали к себе братьев князя Андрея, изгнанных Ростиславичами.

Летописец полон недоумения, как могло статься, что князья Михаил и Всеволод Юрьевичи с малой дружиной изгнали Ростиславичей с Суздальской земли, возводя все к божественному провидению, и, сам того не замечая, высказал истину: «Не сумели ростовцы и суздальцы правды божией исправить, думали, что они старшие, так и могут делать все по-своему, но люди новые, худые владимирские, уразумели, где правда, стали за нее крепко держаться...»

Михаил Юрьевич сел за старшего во Владимире, оставив его стольным городом, Всеволода посадил в Переяславле. Михаил Юрьевич умер в 1176 году. Ростовские бояре опять было поспешили зазвать к себе Ростиславичей, но владимирцы опередили их и целовали крест Всеволоду Юрьевичу. Началось княжение Всеволода Большое Гнездо, утверждение и развитие традиций княжеского самовластия, заложенных Андреем Боголюбским.

Как и старший брат, Всеволод прежде всего прогнал с Суздальской земли всех племянников, что пытались спорить с ним за власть. Опираясь на низшие сословия, разрушил могущество старого ростовского и суздальского боярства. Характер Всеволода резко отличался от характера Андрея. Он не бросался в бой, как Андрей, впереди своей дружины. Поспешности в бою, азарту боя он предпочитал ловкий маневр. Несколько кампаний выиграл простым ожиданием.

Отец его — Юрий Долгорукий — положил немало сил, чтобы овладеть Киевом. Ходил на Киев и Андрей Боголюбский в 1169 году, когда этот город еще считался главным центром Русской земли. Теперь наряду с Киевом выросли и другие влиятельные центры — Чернигов, Смоленск, Галич, наконец, сам Владимир-на-Клязьме. Киевское княжение оказалось низведенным до уровня рядового княжества, произошло его разделение на волости, какая-то часть населения Среднего Поднепровья мигрировала в междуречье Оки и Волги. Теперь киевский князь уже не смел выйти из воли князя Всеволода. После смерти князя Андрея рязанские князья помогали Ростиславичам, что послужило предлогом для Всеволода наказать их и взять Рязанское княжество под свою руку.

Как свидетельствуют летописи, Всеволод был нетороплив, но настойчив в достижении своих целей. Утвердив свое старшинство меж князьями, подавляя враждебные группировки, он, разумеется, не мог оставить вне поля зрения и Новгород.

Медальон в ожерелье из клада, найденного в 1851 году у деревни Исады Серебро. XII—XIII века

Как мы знаем, после событий 1136 года Новгородская земля по сложившейся традиции принимала у себя князей-наместников из того княжеского дома, который в этот момент был наиболее влиятельным, самым могущественным. Поэтому неудивительно, что усиление суздальского князя Всеволода заставило боярскую олигархию Новгорода обратиться именно в Суздаль с просьбой прислать князя.

Всеволод не сразу отправил одного из своих сыновей в Новгород. Он подождал, пока утвердится его ведущее положение в системе русских княжеств и определится перевес его сторонников в Новгороде. Только когда это произошло, Всеволод стал направлять своих сыновей в Новгород в качестве князей-наместников.

Дробницы на саккосе митрополита Алексия. Начало XIII века

В результате Суздальская земля со всеми ее городами, Рязанское княжество, Новгородская земля с Заволочью — все встало под власть Всеволода. Уже этого достаточно, чтобы понять, какая сила сосредоточилась в его руках.

По Угре и по ее притокам в пределы Владимиро-Суздальского княжества вклинивалось княжество Смоленское. Мы знаем, что родственные отношения даже в одной княжеской ветви не препятствовали борьбе за власть и кровной вражде между князьями. Сын Мономаха Мстислав Великий, брат Юрия Долгорукого, сумел утвердить свое потомство на нескольких княжествах. В Смоленске обосновался клан его сына Ростислава Мстиславича. (Не путать с сыном Мономаха Ростиславом Владимировичем, чьи сыновья Мстислав и Ярополк боролись с Юрьевичами за Суздаль и Ростов.) Из клана Ростислава Мстиславича вышли три Мстислава. Мстислав Романович, внук Ростислава и правнук Мстислава Великого, княжил в Смоленске и ничем особенным не прославился.

О других двух Мстиславах, о сыне Ростислава и о его внуке, получивших одинаковое прозвище Храбрых, речь впереди.

Как в свое время черниговский клан Ольговичей соперничал с киевскими князьями, когда Ольговичам не удавалось сесть в Киеве, так и на переломе XII и XIII веков черниговские князья, не имея возможности выдвинуться в объединители Русской земли, оставались в оппозиции центростремительным силам.

Мы уже говорили, что Всеволод не был охоч до разрешения споров оружием и, прежде чем пустить в ход это крайнее средство, искал пути более гибкие.

Всеволод вытребовал себе во владение Поросье, волость по реке Рось, ту полосу Русской земли, от которой, возможно, и произошло название Русь. Это города Торческ, Треполь, Корсунь, Богуслав. В Киеве в это время княжил Рюрик Ростиславич, тоже правнук Владимира Мономаха и внук Мстислава Великого. Взяв у него Поросье и лишив его тем самым опоры на черных клобуков, Всеволод искусной интригой посеял рознь между Рюриком и его сыном Ростиславом и отсек возможность союза южных Мономашичей с черниговскими Ольговичами против северных Мономаховичей.

Упадок значения Киевского княжения был связан с усилением других центров Русской земли как на севере, так и на юге. Видимо, не случайно центр Южной Руси переместился из Киева и Чернигова на крайний юго-запад Русской земли, в Галицкую Русь.

Еще при Ярославе Осмомысле Галицкая Русь уже заявляла себя значительной силой. Автор «Слова о полку Игореве» восклицает: «Ярослав Осмомысл галицкий! Высоко сидишь ты на своем златокованом столе; ты подпер горы Венгерские своими железными полками, заступил путь королю венгерскому, затворил ворота к Дунаю, отворяешь ворота к Киеву».

Но сколь ни славен был Осмомысл, сколь ни потрудился над усилением Галицкого княжества, смерть его незамедлительно вызвала смуту между сыновьями. Умирая, Осмомысл завещал Галич младшему сыну Олегу, а не старшему — Владимиру. Галицкие бояре разделились. Одолели те, кто стоял за старшего. Владимир сел в Галиче. Олег убежал в Овруч и превратился в изгоя, но и Владимиру не удалось удержать Галицкое княжество за своим родом. Появился новый претендент на объединение Галицкой Руси, князь волынский Роман Мстиславич.

Ярослав Осмомысл происходил из рода Владимира Ярославича, одного из сыновей Ярослава Мудрого. Роман Мстиславич — это линия Всеволода и Владимира Мономаха через Мстислава Великого. По степени княжеского старшинства Владимир и Роман были равны. Владимир по ряду причин не устраивал галицких бояр, и, когда Роман Мстиславич предложил им себя в князья, они вступили с ним в сговор и согнали со стола Владимира. Он бежал в Венгрию.

Венгерский король Бела III увидел возможность овладеть Галичем и двинул свои войска на Русь. Не имея под рукой ни войска, ни союзников, Роман Мстиславич вынужден был бежать. Бела вошел в Галич, но не отдал его князю Владимиру, а посадил княжить своего сына. Теперь Роман направился к польским князьям за подмогой.

Казалось бы, настало время вмешаться в распри южных князей властному и могучему северному князю. Роман Мстиславич был Мономашич, как и Всеволод Юрьевич. Всеволод не спешил. Поставив своей целью утвердить единовластие, но не имея силы подчинить весь юг, Всеволод ждал нужный для себя момент, чтобы остановить выбор на князе, который стал бы ему союзником. Галич еще был плодом незрелым, и вмешиваться силой оружия Всеволод по своему обычаю не торопился.

Пока Роман Мстиславич, находясь в Польше, метался в поисках помощи, а сын Осмомысла князь Владимир сидел в плену у венгерского короля, в Галиче назревал мятеж против иноземной власти.

Ратники королевича-князя, его окружение держали себя как завоеватели. Королевич и пришлые с ними были католиками. Римская курия возрадовалась проникновению католичества в Карпатскую Русь, ее проповедники возбуждали у захватчиков религиозный фанатизм. Католики оскорбляли православные храмы.

Галичане слали послов к Роману Мстиславичу звать его на княжеский стол, но Роман никак не мог собрать достаточных сил, чтобы изгнать королевича. В это время Владимир Ярославич сумел бежать из плена от короля Белы. Будто бы король поставил ему на башне, где его держали в заточении, шатер. Владимир изрезал шатер, свил веревку и спустился на землю. Его ждали, он бежал к императору Священной Римской империи Фридриху Барбароссе.

Изгнанный с княжения князь не находка для императора. Но этот князь был не только просителем своего наследственного удела, он приходился племянником по матери суздальскому Всеволоду, могучему русскому государю, в установлении связей с которым был заинтересован Фридрих Барбаросса, ибо политический вес Всеволода был тогда хорошо известен в Европе. Император имел и иные расчеты. Не станет ли племянник великого Всеволода, поставленный им на галицком столе, проводником политики императора на польских землях и одновременно пособником проникновения католической веры на Русь? К тому же Владимир обязался выплачивать императору по две тысячи гривен серебра ежегодно.

Фридрих предложил польскому князю Казимиру дать Владимиру войско. Галичане встретили сына Осмомысла восстанием против венгерского королевича.

Роман Мстиславич, Мономашич, не посчитал возможным обратиться к Всеволоду суздальскому за помощью, а Владимир поспешил послать к Всеволоду послов с изъявлением покорности: «Отец и господин! Удержи Галич подо мною, а я божий и твой со всем Галичем и в твоей воле всегда».

Галич с «подручным» князем был важным противовесом черниговскому гнезду и Киеву. Всеволод остановил свой выбор на Владимире. Покорный галицкому боярству, без устремлений к единодержавству, он был удобнее связанного с Польшей Романа Мстиславича, унаследовавшего от отца и деда и властность, и энергию, и стремление к неограниченной власти. Всеволод направил ко всем русским и польским князьям послов и взял с них подкрестную клятву не искать галицкого стола под Владимиром Ярославичем. А Романа Мстиславича оставил искателем Галича, дабы не успокаивалась усобица меж южными князьями и не вздумал бы князь Владимир выйти из «подручных».

В 1198 году Роману Мстиславичу все же удалось утвердиться в Галиче. Всеволод не ошибся в своей оценке Романа. Очень скоро галицкие бояре, открывшие ему путь в Галич, почувствовали над собой властную руку. «Не передавивши пчел, меду не есть!» — говорил Роман, имея в виду бояр. У него не расходились слова с делом, своих целей он привык добиваться, не слишком разбираясь в средствах. На севере единовластный князь суздальский, на западе — император Фридрих Барбаросса. Киевское княжество — яблоко раздора для южных князей. Роман имел возможность оценить преимущества сильной власти. И он принялся «давить пчел».

Галицкому боярству был нанесен ощутимый урон. И чем более слабело боярство, тем сильнее становился князь. Очень скоро Галич стал недоступен ни проискам соперничающих князей, ни половцев, ни западных соседей. О Романе слагались легенды и сказания. «Он стремился на поганых, как лев, сердит был, как рысь, губил их, как крокодил, перелетал земли их, как орел, и храбр он был, как тур, ревновал деду своему Мономаху». Важно заметить, что, подобно Андрею Боголюбскому и Всеволоду Юрьевичу, Роман украшал свою землю, укреплял города, возводил крепости.

Итак, к началу XIII века определился перевес Владимиро-Суздальского и Галицкого княжеств надо всеми другими, наметился упадок значения срединных княжений. Киевским столом распоряжался Всеволод, все попытки черниговских Ольговичей выдвинуть свой род в первые ряды оканчивались неудачей. Центростремительные силы побеждали на крайнем севере Русской земли и на крайнем юге. Роман и Всеволод пока уживались, но скоро должно было стать тесно двум медведям в одной берлоге. Оба, хотя и разными путями, стремились к усилению княжеской власти, к расширению сферы своего влияния на Руси. Всеволод уже смотрел на себя как на объединителя Русской земли.

Георгиевский собор в Юрьеве-Польском. XIII век

Роман еще не смел говорить об этом открыто, несмотря на всю решительность и резкость своего характера. Однако планы такого рода у него были. Об этом свидетельствовали его устремления на берега Волхова, где он уже побывал князем-наместником и где имел влиятельных сторонников.

Отодвинутые на вторые места, приведенные в «подручные» княжеские роды ждали своего часа, чтобы затеять дележ уделов по старому порядку. Во многих областях Руси (в Галиче, в Чернигове) волновалось боярство, неспокойно было и в Новгороде. Только у Всеволода на суздальских землях борьба с засильем боярства уже осталась позади.

Академик Б.А. Рыбаков раскрыл источники могущества Всеволода, указал на ту силу, которая много позже помогла московским князьям, потомкам Юрьевичей, создать централизованное государство. «К этому времени, — пишет Б.А. Рыбаков, — создается еще одна сила, являвшаяся опорой княжеской власти, — дворянство, то есть служилый, военный слой, зависевший лично от князя, получавший за службу или земли во временное владение, или денежно-натуральную плату, или право сбора каких-то княжеских доходов, часть которых предназначалась самим сборщикам. Единого термина еще не было, но в эту категорию младших членов дружины и княжеских министериалов мы должны включить „детских“, „отроков“, „гридей“, „пасынков“, „милостников“, „мечников“, „вирников“, „биричей“, „тиунов“ и др. Одни из них были почти холопами, другие дослуживались до положения бояр; эта прослойка была многочисленной и разнообразной.

В судьбах этих людей многое зависело от их личных качеств, от случая, от щедрости или скупости князя. Они знали княжескую жизнь, несли дворцовую службу, воевали, судили, скакали гонцами в чужие земли, сопровождали посольства, объезжали далекие погосты за податями, закалывали из-за угла княжеских соперников, заковывали их в цепи, присутствовали на поединках, организовывали псовую и соколиную охоту, вели учет княжескому хозяйству, может быть, даже писали летописи. В мирное время им всем находилось дело в обширном княжестве, где государственное переплеталось с лично княжеским, домениальным, а во время войны они уже могли составить основное ядро княжеской рати, конницу „молоди“».

Многое сделал в этом направлении и князь Роман. Он продолжал «давить пчел», правда, эту программу своей внутренней политики ему так и не удалось довести до конца.

С трудом утверждалась центростремительная тенденция развития Русской земли, с трудом, пробиваясь сквозь удельную усобицу, межгородскую рознь, восстанавливалось единство Руси. В условиях соперничества Романа и Всеволода движение к централизации переживало новый кризис. Можно ли было вообще объединить тогда две равновеликие силы, действовавшие во имя схожих целей, но использовавшие притом разные средства? Видимо, никто не знал, как это сделать. Только смерть обоих князей могла в какой-то мере ослабить накал борьбы между двумя княжескими группировками, но не прекратить эту борьбу совсем.

Первым в 1205 году ушел из жизни Роман Мстиславич. Это незамедлительно ввергло Галицкую Русь в долголетнюю смуту, ибо удельный вес княжества определялся не только расстановкой политических сил, но и личностью князя, единовластие которого опиралось на его талант воителя и дружину; против боярской крамолы он хотя и боролся, но недостаточно успешно. Это обнаружилось сразу после его смерти.

Борьба центростремительных и центробежных сил продолжалась и после смерти князя Романа. Уже вскоре после этого события тенденцию централизации в русских землях рядом с князем Всеволодом стал представлять еще один влиятельный князь: выходец из смоленского княжеского дома Мстислав Удалой — сын смоленского князя Мстислава Ростиславича, правнук Мстислава Великого, князя киевского и новгородского. Участвуя в походах против половцев в 1193 и 1203 годах, успешно выполняя другие военные поручения смоленских князей, Мстислав Удалой рано приобрел репутацию искусного воителя, а вместе с тем и незаурядного политического деятеля.

Почувствовав поддержку антисуздальских сил в Русской земле, он смело стал претендовать на роль князя-наместника в Новгороде. При этом он явно рассчитывал использовать новгородцев для ослабления позиций суздальского князя Всеволода и усиления его политических противников в Русской земле.

В обстановке обострявшейся борьбы двух влиятельных княжеских домов — Всеволода и Мстислава — раскололось на два лагеря и новгородское боярство. Одна его часть ориентировалась по-прежнему на Всеволода (группировка посадника Михалки Степановича и его сына Твердислава), другая оказалась на стороне Мстислава Удалого (группировка всесильного тогда Дмитрия Мирошкинича). Неудивительно, что дальнейшее противоборство Всеволода и Мстислава тесно переплеталось с борьбой этих двух боярских группировок в Новгороде, со сменой князей-наместников на берегах Волхова.

Малолетний сын Всеволода Святослав, князь-наместник новгородский с 1199 года, видимо, не был реальным противовесом посаднику Дмитрию Мирошкиничу, в связи с чем Всеволод решил в 1205 году заменить Святослава девятнадцатилетним Константином. Отправляя старшего сына, Всеволод отмечал в особой декларации, что обладание Новгородом означает «старейшинство иметь княженью во всей Русской земли» и что пребывание на берегах Волхова обеспечивает утверждение старейшинства Константина не только среди братьев, но и во всей Русской земле.

Но, направляя своего сына со столь широкими политическими задачами в Новгород, Всеволод одновременно позаботился и о том, чтобы убрать с берегов Волхова весьма влиятельного противника суздальского правящего дома — посадника Дмитрия Мирошкинича. Так, во время похода на Рязань 1207 года Всеволод призвал новгородцев «любить только тех, кто им добр», в то же время «казнить тех, кто к ним зол». Этот призыв сыграл свою роль: новгородские сторонники Всеволода в 1207 году разгромили группировку Дмитрия Мирошкинича.

Однако полного торжества не добились. Какая-то часть новгородского боярства, зная о растущей политической активности Мстислава Удалого, стала оказывать сопротивление сторонникам Всеволода. Уже вскоре после разгрома группировки посадника Дмитрия Мирошкинича Всеволод был вынужден заменить своего старшего сына Константина менее влиятельным (тринадцатилетним) князем Святославом, а в 1209 году оказался перед фактом полного крушения своих планов на волховских берегах. Именно тогда главный противник Всеволода Мстислав Удалой встал на путь открытой борьбы с суздальским княжеским домом.

Свинцовые печати новгородского тиуна Андрея (1), Великого Новгорода (2), Ивана Васильевича (3), Владычного наместника (4), Захарьина (5), князя Михаила Ярославича (6)

Общая расстановка политических сил в Русской земле, а также и самом Новгороде оказалась весьма благоприятной для Мстислава Удалого: он оставался новгородским князем в течение шести-семи лет (с небольшими перерывами с 1209 по 1216 год).

В этой ситуации наметившегося спада суздальского влияния в системе русских княжеств умирает Всеволод Большое Гнездо. Правда, его смерть, последовавшая в 1212 году, радикально не изменила характера отношений между ведущими княжескими домами: они продолжали соперничать друг с другом, готовясь к решающим столкновениям.

Закрепившись на Новгородской земле, Мстислав Удалой встал на путь привлечения в свой лагерь новых союзников, на путь расширения антисуздальской коалиции князей. Так, в 1214 году Мстислав выступил с новгородскими и смоленскими войсками в поход против черниговского князя Всеволода Черемного, который закончился вокняжением в Киеве и Чернигове князя Ингваря Луцкого и князя Мстислава Романовича. Тогда же, в 1214 году, Мстислав Удалой обратил свои взоры на сложную политическую ситуацию в Галицкой Руси. Хорошо понимая, что его успех в соперничестве с суздальским княжеским домом, устойчивость его присутствия на берегах Волхова во многом зависят от прочности его позиций не только в Киеве и Чернигове, но и в Галицкой Руси, князь Мстислав направляет свои стопы в Галич и добивается здесь успеха. Правда, пока не очень прочного (его потеснили тогда венгеропольские войска).

Одновременно Мстислав Удалой попытался найти союзников и среди самих суздальских князей. Такого оборота событий не мог предвидеть даже Всеволод Большое Гнездо.

Своими слабеющими руками Всеволод сам вложил меч вражды в руки своих сыновей, а их у него было шестеро. При анализе их взаимоотношений следует иметь в виду, что тогда еще на Руси не сложился тот политический порядок, при котором наследнику великокняжеского престола отдавалось все, остальным же — незначительные уделы, дабы перевес в силах неизменно оставался в одних руках.

Всеволод замыслил отдать Владимир старшему сыну Константину, который в то время княжил в Ростове, Ростов же отдать второму сыну — Юрию. Но Константин недаром получил в народе прозвище Мудрого. Он первым из Юрьевичей догадался, что старейшинство в наследственном праве только тогда старейшинство, когда не дробится княжение. Он попросил у отца и Владимир и Ростов, предполагая соединить в одних руках и владимирских новых людей, и оппозиционное княжеской власти ростовское боярство. Владимир и Ростов в одних руках дали бы перевес Константину над всеми братьями. Всеволод не понял старшего сына, созвал на совет бояр, духовных лиц, чуть ли не на земский собор и передал старейшинство Юрию Всеволодовичу. Так все, что было достигнуто на Севере в единении земель при Юрии Долгоруком, Андрее Боголюбском и при Всеволоде, оказалось под угрозой разрушения. Этим обстоятельством не замедлил воспользоваться князь Мстислав Удалой.

В 1216 году он вернулся из Галича в Новгород. Споры между сыновьями суздальского князя Всеволода не прекращались, предметом их спора теперь стало отношение к Мстиславу Удалому. Князья Ярослав и Юрий выступили против Мстислава, а Константин решил перейти на его сторону. При этом возник принципиально новый вариант программы восстановления целостности Руси — вариант, связанный не с победой южных или северных князей, а с торжеством одной группировки южных и северных князей над другой.

Вариант этот настолько прочно овладел умами лидеров противостоявших друг другу княжеских коалиций, что вооруженное столкновение между ними становилось реальной перспективой ближайшего будущего. Ни Ярослав, ни Юрий не вняли опыту своего отца — не искать сражений. Они слишком рассчитывали на многочисленность своих полков, слишком близко к сердцу принимали рекомендации своих советников, которые, хотя и признавали факт создания самого широкого фронта русских князей, выступавших против Ярослава и Юрия, тем не менее утверждали, что их главная опора — Суздальская земля — всегда была и останется самым сильным, самым боеспособным княжеством в Русской земле: «Не было того, — говорили эти советники, — ни при прадедах, ни при дяде, ни при отце вашем, чтобы кто-нибудь вошел ратью в сильную землю Суздальскую и вышел из нее цел, хотя б тут (собралась) вся русская земля, и Галицкая и Киевская, и Смоленская, и Черниговская и Новгородская, и Рязанская, никак им не устоять против нашей силы».

Рекомендации возымели действие. Ярослав и Юрий стали готовиться к решающему сражению, Мстислав и Константин тоже. Любопытно, что обе стороны накануне сражения выдвигали политические требования друг к другу, отрабатывали варианты «перекройки» Русской земли. Летописи зафиксировали программу Юрия и Ярослава: «...и рече князь Юрий: мне, брате княже Ярославе, Володимерская земля и Ростовская, а тебе Новгород, а Смоленск брату нашему Святославу, а Киев дай Черниговским князем, а Галич нам же...» Мы знаем, что у Мстислава Удалого была своя программа консолидации Русской земли, диаметрально противоположная программе Юрия — Ярослава. Смоленск, Новгород и Галич он так или иначе контролировал сам, в Киеве и Чернигове правили его ставленники, а Суздальская земля должна была стать уделом его союзника князя Константина Всеволодовича. Таким образом, планы на будущее у обеих княжеских группировок были грандиозными...

В такой напряженной политической обстановке 21 апреля 1216 года при реке Липице произошла историческая битва. Это одна из многих битв времен княжеских междоусобиц. Однако она заслуживает особого внимания. Это событие заняло важное место не только в политической жизни Русской земли начала XIII века, но и в военной истории той эпохи. В битву были вовлечены весьма значительные воинские формирования, а ее общий ход раскрывал тактику русских войск того времени. Заметим, что всего через шесть лет произошла битва на Калке с монгольским войском.

Юрий, Ярослав, их меньшие братья расположили суздальские войска на горе Авдовой и укрепили там свой лагерь. На расположенной рядом Юрьевой горе разместились войска Мстислава Удалого, суздальского князя Константина, смоленского — Владимира Рюриковича и псковского — Владимира Мстиславича. Между этими горами по сильно заболоченной местности протекал ручей Тунег.

Перед началом сражения Мстислав и Константин предприняли попытку заключить мир или хотя бы перенести сражение на другое, более удобное место. Однако это предложение было отвергнуто князем Юрием. Тогда Мстислав решил начать бой.

Учитывая характер местности, новгородские и смоленские воины спешились, сняли тяжелые одежды и налегке, босиком бросились через болото на штурм горы Авдовой.

В разгар сражения на поле боя появились и основные силы Мстислава Удалого и его союзников. Как сообщает летопись, князь Мстислав храбро сражался в рукопашных схватках, умело действуя топором. Это обстоятельство, а также полководческое искусство Мстислава, видимо, повлияло на ход битвы: войска противника были деморализованы и начали беспорядочное отступление в сторону Переяславля, Юрьева-Польского и Владимира. Ярослав без всякой свиты бежал в Переяславль, князь Юрий во Владимир.

Победа Мстислава Удалого была полной. Однако поражение суздальских князей обернулось самыми неожиданными последствиями не только для Юрия и Ярослава, но и для Мстислава Удалого. Из претендентов на общерусское лидерство князья Юрий и Ярослав превратились в скромных вассалов нового князя владимирского — Константина, а Мстислав Удалой — главный герой битвы на реке Липице — удовольствовался позицией князя-наместника в Новгороде, где он княжил и до этого сражения.

Таким образом, в главном выигрыше оказался князь Константин, ставший обладателем Владимира и Ростова, чего он добивался еще при жизни отца — Всеволода Большое Гнездо.

Сложившаяся после Липицкой битвы расстановка сил не позволила Мстиславу Удалому воспользоваться плодами своей победы. Коалиция Мстислава и Константина распалась. Мстислав не только потерял шанс стать общерусским лидером, но и в скором времени почувствовал ослабление своих позиций на берегах Волхова.

Резкое усиление Константина не могло не повлиять на настроения новгородского боярства, которое стало проявлять большее внимание к суздальскому князю, чем к Мстиславу Удалому.

Уже в 1217—1218 годах Мстислав вынужден был перебраться в древний Киев, куда, видимо не случайно, направился с ним и новгородский посадник Юрий Иванкович, глава одной из боярских группировок Новгорода.

Правда, место князя-наместника на берегах Волхова занимали пока представители не суздальского, а смоленского дома — сначала князь Святослав Мстиславич, а потом, с 1219 года, князь Всеволод Мстиславич, тем не менее позиции Мстислава Удалого в Новгороде, а вместе с тем и во Владимиро-Суздальской земле были окончательно подорваны, а политический вес Константина становился все более значительным.

Видимо, в связи с крахом всех своих планов на севере и северо-востоке Русской земли Мстислав перебрался в Галич, чтобы помочь своему зятю князю Даниилу в сложной политической борьбе не только против местного боярства, но и против внешних сил — венгерских и польских феодалов.

В 1219 году Мстислав Удалой стал галицким князем.

Положение на северо-востоке страны стабилизировалось. Суздальский князь Константин спокойно передал перед смертью владимирское княжение брату Юрию Всеволодовичу, а новгородским князем-наместником стал Ярослав Всеволодович.

Таким образом, центростремительные силы взяли верх на Северо-Востоке Руси, удельные князья подчинились государственному началу. Слава Владимирского княжения как государства богатого, с высокоразвитой культурой, земледелием и ремеслами вышла далеко за пределы Русской земли. Торговые караваны заходили по Клязьме во Владимир.

Константин Всеволодович был великий охотник до чтения книг, принимал участие в летописании, строительстве и украшении городов.

До нашего времени дошла очень интересная икона «Спас Златые Власы», которая хранится ныне в Успенском соборе Московского Кремля. Иконопись больших мастеров выражала идеалы той эпохи, в которой они творили. Роскошный золотой орнамент в сочетании с пронзительно зеленым фоном кричит о роскоши, о желании богато украсить своего бога. Лицо с тонкими чертами, с явным превалированием разума над силой. Умные глаза, брезгливая, полупрезрительная улыбка на губах разочарованного мыслителя. Не из времен ли Константина Всеволодовича, мудреца и летописца, пришла эта икона... Быть может, и из времен тонкого и лукавого политика Всеволода...

Казалось, после ухода Мстислава Удалого на юг никто уже не мог потревожить спокойствия Суздальской земли.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика