Александр Невский
 

О книге и ее авторе (Н.Е. Носов)

Издаваемые очерки покойного ленинградского профессора Бориса Александровича Романова (1889—1957) — книга примечательная и оригинальная.

О так называемом киевском периоде русской истории много писали, еще больше спорили, не один десяток крупных исследований посвящен социально-экономической, политической и культурной истории этого времени, но ни в советской, ни тем более в буржуазной историографии мы не найдем книги, где в центре внимания был бы сам человек той эпохи с его житейскими невзгодами и радостями, мытарствами и раздумьями, человек, как он есть — во всем своем прозаическом обличии. Этому рядовому человеку древней Руси и посвящена книга Б.А. Романова.

А это была эпоха не только великих дел, но и великого драматизма, эпоха, когда происходило становление древнерусского феодального государства, когда впервые со столь страшной всепоглощающей силой развернулся на Руси процесс классообразования, когда складывающиеся феодальные отношения охватывали все новые слои русского общества, все глубже раскалывая его на два антипода — трудящихся и господ. И именно в это время русский человек впервые пытается осознать происходящие вокруг него события, понять неуклонный и стремительный ход истории, который представляется ему то «промыслом божьим», то иронией злой судьбы. И именно в этот период, когда утверждаются на Руси освященные христианской церковью нравственные и моральные устои феодализма, рождаются и зачатки того житейского критицизма, который всегда был живым родником народного свободомыслия.

Тонко, ярко, с исключительным мастерством, почти художественно рассказывает Б.А. Романов о жизни той эпохи, помогая читателю не только понять, но и почувствовать ее биение, ее ход. Перед ним один за другим встают образы людей древней Руси. То это князья и бояре, их дружина и «вои», то это простые смерды и холопы, то, наконец, «отцы духовные». По всем, даже самым затаенным, самым интимным уголкам русской жизни XI—XIII вв. проводит автор читателя; вся жизнь человека того времени от рождения до смерти встает перед ним. И все это сделал автор, руководствуясь одним критерием — исторической правдой. И как иногда ни кажутся суровы и даже дики изображаемые автором картины быта и нравов той отдаленной эпохи, они всегда сохраняют на себе живые следы реальной жизни. И достигается это в первую очередь весьма оригинальным научно-литературным приемом — попыткой автора «заставить» людей той эпохи самих рассказать о себе. «Я ставил перед собой задачу, — пишет об этом Б.А. Романов, — написать не столько "специальное исследование", сколько научно-популярную книгу, которая помогла бы читателю почувствовать и понять далекую, хотя и родную ему эпоху через знакомство с ее людьми, — а для этого взял на себя, как толмач, перевести старинные слова, которыми они сами про себя когда-то рассказывали, на язык моего читателя и сделать это в той последовательности и в таких сочетаниях, какие подсказывались мне требованиями исторической правды» (стр. 15 — 16).

Поэтому не удивительно, что при первом знакомстве с книгой Б.А. Романова у многих читателей может возникнуть впечатление, что это все-таки книга отнюдь не для широкого читателя, уж слишком она необычна и тяжела для этого жанра. И такой читатель по-своему прав. Перед нами, действительно, не обычная популярная книга, лишенная научного анализа и в легкой, сознательно упрощенной манере повествующая о событиях далекого прошлого — книга для чтения перед сном. Да, это не такая книга. И все же книга Б.А. Романова популярна, но совсем по-иному и совсем в ином смысле.

Б.А. Романов поставил перед собой задачу не упростить историческую науку до уровня познаний не искушенного в истории, но любознательного читателя, а, наоборот, подтянуть, приобщить этого читателя (особенно молодого, начинающего) к исторической науке, сделать его сообщником историка в изучении своей родины, своего прошлого. Иначе говоря, Б.А. Романов поставил целью создать такую книгу, которая, хотя и была бы доступна для широких кругов читателей, однако не упрощала бы наши представления о прошлом, а как бы вводила ее читателя в жизнь прошлого через сложный и тернистый путь исторического познания, и вводила отнюдь не через парадный ход. Тем самым автор как бы раскрывает перед своим читателем всю кухню настоящего исторического исследования, показывая, как, почему, откуда познает историческая наука подлинную правду жизни тех отдаленных эпох. Раскрытие правды жизни, правды о наших предках — вот основная цель труда Б.А. Романова, который хотел не только рассказать, но и доказать, убедить читателя в достоверности того, о чем он пишет. Да, книга Б.А. Романова заставляет мыслить, сомневаться, искать — это не бездумная книга, и в этом ее притягательная сила для любого читателя, любящего свою родину и стремящегося понять ее прошлое, узнать, как жили и что думали его предки — простые люди древней Руси.

Такие работы — не частое явление в советской историографии. Так уж сложилось, что, читая классическую художественную литературу, мы не сетуем на то, что она будит мысль, чувства, заставляет анализировать, сопоставлять, сомневаться; наоборот, в этом мы находим не только наслаждение, но и ту притягательную силу, которая побуждает человека открывать все новые и новые горизонты познания. Почему же, когда мы читаем книгу по истории, рассчитанную на широкие читательские круги, мы обязательно хотим видеть в ней лишь облегченный рассказ о прошлом, в котором все так просто и ясно, как никогда не бывает в жизни? Нет, книга Б.А. Романова — не такая книга.

И именно то, что настоящий труд Б.А. Романова — «не такая книга», дало автору возможность применить в работе над «Очерками» ряд совершенно новых исследовательских приемов, которые значительно продвигают вперед изучение многих проблем отечественной истории феодального периода. Не все, изложенное Б.А. Романовым, уже признано в исторической науке, в книге много спорного, дискуссионного, но все это ново, смело, оригинально. И хотя первое издание «Очерков» вышло еще в 1947 г., они не только не устарели, но, наоборот, в свете развернувшихся в последнее время научных дискуссии но так называемому киевскому периоду русской истории приобрели в ряде случаев особо актуальное значение. Особенно это касается такой центральной проблемы, как проблема рабства и крепостничества в древней Руси.

Мы уверены, что, прочитав книгу Б.А. Романова, любознательный читатель (а именно, мы еще раз повторяем, для такого читателя писал автор) не только узнает много нового, интересного и важного, но и убедится, что историческая наука — это отнюдь не собирание просто фактов и создание занимательных новелл о прошлом (и, по мнению современного «мизантропа», очень субъективных), а сложное и трудное дело познания человека и его борьбы за свое будущее. И что историческая наука — тоже очень точная наука и даже, быть может, не менее точная, чем науки естественные.

* * *

Настоящее издание книги Б.А. Романова подготовлено к печати на основе ее первого издания (Изд. ЛГУ, 1947), осуществленного еще при жизни автора. Авторский текст воспроизводится без изменений. Весь же научный аппарат заново выверен и уточнен по первоисточникам.

В подготовке книги к печати принимали участие Т.М. Новожилова и З.Н. Савельева, которым мы выражаем глубокую благодарность.

Н.Е. Носов.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика