Александр Невский
 

Ю. Кривошеев, Р. Соколов. «Академик М.Н. Тихомиров и генерал Г.Н. Караев: в поисках места ледового побоища»

Михаил Николаевич Тихомиров (1893—1965) — один из крупнейших советских историков, занимавшихся историей древней и средневековой Руси. Вместе с тем, он известен и как организатор советской исторической науки, неоднократно устраивавший и участвовавший в археографических и полевых экспедициях1.

Будучи уже известным ученым, в 1938 году М.Н. Тихомиров написал отзыв на сценарий фильма С.М. Эйзенштейна «Александр Невский»2. Это обращение к личности и эпохе одного из главнейших деятелей русской средневековой истории Александра Ярославича Невского стало отправной точкой для последующих исследований М.Н. Тихомирова по этой тематике. Уже через год в журнале «Знамя» публикуется его большая статья «Борьба русского народа с немецкой агрессией (XII—XV вв.)» (1939, № 3, 4). В начале 40-х годов печатаются другие научно-популярные работы М.Н. Тихомирова, также посвященные Александру Невскому и его эпохе: «Сражение на Неве» (Военно-исторический журнал. 1940, № 7), «Александр Невский» (Вечерняя Москва. 1941. 23 мая), а уже в послевоенный период переводы текстов о Невской битве и Ледовом побоище, а также жизнеописание князя3.

В конце 40—50-х годов ученый (в 1953 году он стал академиком АН СССР) все более пристально начинает всматриваться в одно из важнейших событий того времени — битву на Чудском озере: летом 1948 года он посещает «район знаменитого сражения»4. В 1950 году в «Известиях Академии наук СССР» публикует статью «О месте Ледового побоища»5, а через несколько лет выступает одним из инициаторов экспедиции Академии наук на место этой важнейшей битвы русского средневековья.

Надо сказать, что в силу тех или иных причин, интерес к определению места Ледового побоища в эти же десятилетия проявили и другие ученые6. Так, еще в довоенное время (1931 год) экспедиция на берега Чудского озера была проведена молодым советским историком и этнографом эстонского происхождения Э.К. Пакларом (1908—1950)7. Вследствие последовавшего в 1937 году ареста и десятилетнего нахождения в лагерях, лишь только в конце 40-х годов он смог возвратиться к этой теме. Летом 1949 года он еще раз «осмотрел места, которые псковские краеведы и местные рыбаки-старожильцы связывали с Ледовым побоищем»8. Подготовленная им в конце 30-х годов статья «Где произошло Ледовое побоище?», была напечатана посмертно в 1951 году в «Исторических записках».

Вот на таком историко-научном фоне (а был еще и идеологический подтекст9) проблемой Ледового побоища заинтересовался генерал-майор Георгий Николаевич Караев (1891—1984), человек с богатой на события судьбой. Он родился в Петергофе в семье выходца из Северной Осетии, героя сербско-турецкой и русско-турецкой войн и Георгиевского кавалера Дудура (Николая) Караева и дворянки Ольги Николаевны Гуляевой. Окончил с золотой медалью гимназию в Санкт-Петербурге и Павловское военное училище, откуда был выпущен подпоручиком. Участвовал в Первой мировой войне, с 1914 года находясь на фронте, был тяжело контужен. В 1918 году он вступил в Красную Армию. В годы Гражданской войны Г.Н. Караев занимал различные должности, в том числе был начальником полковой школы, командиром батальона, начальником оперативного штаба 12-й и 13-й армий Южного и Кавказского фронтов10.

В 1924—1925 годах он стал слушателем Высших офицерских курсов «Выстрел», а после их окончания с учетом его базового образования, при этом прекрасно владея не только оружием, но и ораторским искусством, был направлен начальником батальона Высшей политической школы ПВО им. Ф. Энгельса с совмещением преподавательской работы. С 1931 по 1932 год он начальник штаба школы, а в последующие годы успешно ведет преподавательскую работу в различных военных учебных заведениях.

В годы Великой Отечественной войны Г.Н. Караев — в рядах защитников Ленинграда. После войны, будучи уже генералом (звание генерал-майора ему присвоят в 1949 году), работал начальником кафедры истории военного искусства Военно-транспортной академии. С 1955 года — в отставке (награжден Орденом Ленина, двумя Орденами Красного Знамени, медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией», другими медалями). Г.Н. Караев был, как видно, могучего творческого темперамента11, и, выйдя в 64-летнем возрасте в отставку, и не подумал «уходить на пенсию». Вот тогда и привлекла его проблема места Ледового побоища.

6 мая 1955 года по его как председателя военно-исторической секции Ленинградского Дома ученых инициативе за подписью председателя Дома ученых академика Ю.А. Шиманских и директора Дома ученых С.А. Королькова в Президиум АН СССР направляется представление, в котором речь идет об организации в 1956 году экспедиции для проведения раскопок и обследования дна Чудского озера. Кроме того, авторы просят содействия от АН, в том числе «разрешить академику М.Н. Тихомирову, изъявившему свое согласие принять личное участие в предварительном исследовании, совершить эту поездку» (имеется в виду выезд на место в 1955 года).12 Судя по этому тексту, между Г.Н. Караевым и М.Н. Тихомировым уже велась переписка, но обозначенное представление является первым подтверждением их практических намерений.

Поездка М.Н. Тихомирова в 1955 году не состоялась, впрочем, как и в последующих 1956 и 1957 годах. Для Г.Н. Караева все складывалось более динамично и планомерно. Позже, подводя итоги работы комплексной экспедиции АН СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 года в тезисах доклада на заседании Ученого совета Института истории материальной культуры АН СССР 12 февраля 1959 года, Г.Н. Караев отметит этапы начальной подготовки экспедиции. В частности то, что в 1955—1956 годах «член секции Л. Н Пунин13 собрал и сопоставил все имеющиеся на сегодняшний день мнения о месте битвы. В ходе этой работы выяснилось, что, как правило, все исследователи ограничивались в лучшем случае изучением местности по карте. Район [! — Ю.К., P.С.], где произошла битва, посетили только два историка — академик М.Н. Тихомиров и эстонский исследователь Э.К. Паклар, которым принадлежит наиболее подробное рассмотрение вопроса»14.

«Летом 1955 г., — продолжает Г.Н. Караев в тех же тезисах, — я впервые побывал в этих местах, осмотрел древние городищи и могилы-жальники, послушал предания, до наших дней передаваемые из поколения в поколение местным населением»15. Так состоялось первое знакомство генерала Г.Н. Караева с местом его будущей деятельности. Он стал, таким образом, одним из немногих, кто непосредственно, на месте, попытался вникнуть в суть событий далекого прошлого16.

И на следующий, 1956 год он отправлялся туда с гораздо большим знанием дела и плана предстоящих работ. В древлехранилище Псковского государственного объединенного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника хранится фонд Г.Н. Караева17. Пожалуй, самым важным документарием в нем являются «Дневники поездок в район Ледового побоища 1242 г.» за 1956—1961 годы.

И уже дневник за 1956 год дает нам немало сведений как об общем ходе развертывания экспедиционных работ, так и деталях этого. Но в данном случае нам интересно то, что в нем содержатся записи, касающиеся исследований М.Н. Тихомирова. Чтобы понять их суть, необходимо обратиться к статье М.Н. Тихомирова 1950 г. В ней, разбирая различные суждения относительно места битвы, ученый приходит к однозначному выводу о том, что она состоялась на восточном берегу Псковского Поозерья в районе Теплого и Псковского озер. А далее он приводит в подтверждение своего предположения «показание псковского старожила и сотрудника Псковского музея Ивана Николаевича Ларионова». «По моей просьбе. — пишет академик, — он дал такую справку, которая здесь приводится целиком: "К вопросу о месте Ледового побоища. 1. У одного эстонца (фамилию не помню) в с. Изменки (Узмень) была собрана довольно солидная коллекция фрагментов вооружения, собранная им на берегах Теплого озера. 2. У селения "Чудская Рудница" близ восточного берега Теплого озера имеется холм, на вершине которого находился валун с изображением Голгофы (XII—XIV вв.) и каменный крест XV—XVI вв. По сообщению старого рыбака, сюда до революции ежегодно весной приходил крестный ход из Печерского монастыря и духовенство совершало панихиды по убиенным воинам (записан в 1930 г.). 3. У селения Самолва (колхоз "Волна") в 2 километрах к западу находился Вороний остров. До 1921 г. на поверхности воды выделялся большой валун, который рыбаки называли "Вороньим камнем". Этот камень был взорван рыбаками для свободного судоходства. В нескольких километрах к югу от Чудской Рудницы на берегу Теплого озера имеется большой валун, который рыбаки называют "Вороньим камнем".

Показания И.Н. Ларионова, как видим, имеют большой интерес. На словах он добавлял, что остатки оружия выбрасывало на берега Теплого озера после бури»18.

Заканчивая статью, М.Н. Тихомиров подчеркнул: «Все сказанное выше позволяет думать, что место Ледового побоища надо искать в самом узком месте Теплого озера, поблизости от современного села Изменки, где-то в этом районе. Будущим летом я предполагаю произвести дальнейшее изучение топографии Ледового побоища на месте, в частности, и в районе Изменки и Чудской Рудницы, а также "Вороньего камня"»19.

Статья писалась около 1950 г., М.Н. Тихомиров поедет туда, как мы уже сказали, в 1958 г., а Г.Н. Караев приступит к непосредственной проверке сведений Ларионова-Тихомирова летом 1956 г. Так, 13 или 14 июля он уже беседует с упомянутым И.Н. Ларионовым, который сообщил, что сведения М.Н. Тихомирова о наличии у «одного эстонца» «солидной коллекции» выброшенного на берег оружия не подтвердились. Попытки найти этого эстонца не увенчались успехом20.

Дальше — больше. 16 июля (4-й день путешествия) Г.Н. Караев по/через озеро совершает поездку в Тарту. «Под вечер я побывал у вдовы Эрнеста Карловича Паклара. <...> Она помнит, что данные, напечатанные в статье М.Н. Тихомирова, подчеркнутые [так в тексте — Ю.К., P.С.], якобы, на основе личных его впечатлений, вызвали у Э.К. Паклара возмущение, и он даже писал акад. Грекову по этому поводу. Дело в том, что Тихомиров совсем на место битвы НЕ ЕЗДИЛ, а узнал обо всем через т. Тараканову, которая действительно приезжала с одним сотрудником (фамилию она не помнит) и беседовала с Э.К. Пакларом. Тараканова, по-видимому, не все точно сообщила Тихомирову, а также получила еще и другие сведения, недостаточно проверенные. В результате получились явно не достоверные данные о крестных ходах, о находках оружия и т. д. и т. п. Это вызвало возмущение Паклара, который говорил, что "они" использовали полученные от него данные и неправильно их изложили.

Э.К. Паклар, — подчеркивала вдова, — лично ездил в район битвы и сам обследовал его»21.

В последующие дни из разговоров с местными жителями Г.Н. Караевым были получены дополнительные сведения. Так, «из разговора с предсельсовета и мотористами выяснилось, что никто не слышал о том, что на Эстонском берегу кто-либо имел "солидную коллекцию" найденных на берегу вещей»22. 22 июля Г.Н. Караев записывает в дневнике о посещении Чудской Рудницы и опросе местного жителя Ивана Дмитриевича Журова, рассказавшего о захоронении в местном кургане воинов Александра Невского и Петра I.

«Прояснился вопрос и о крестных ходах к могиле. В Чудскую Рудницу, как и в другие окрестные деревни, приезжали с "крестным ходом" монахи из Печерского монастыря. Это отнюдь не были специальные крестные ходы, как говорится у М.Н. Тихомирова. В деревне, у крестьян, была, однако, традиция, когда приезжал крестный ход, просить о поминовении "павших воинов". По их просьбе, крестный ход отправлялся к кургану и происходило поминовение (лития?) подобное тому, как это было в Самолве»23.

По результатам летней работы 8 октября 1956 года Г.Н. Караев делает обширный и обстоятельный итоговый доклад на заседании военно-исторической секции Ленинградского Дома ученых «О месте Ледового побоища 1242 г.»: рассказывает об экспедиции, дает общие сведения. Среди прочего, он упоминает и о проверке записей М.Н. Тихомирова.

«Кстати сказать, рассказы местного населения опровергают содержащееся в статье М.Н. Тихомирова указание на ежегодные крестные ходы, совершавшиеся из Печерского монастыря к кургану у Чудской Рудницы для служения там панихиды. Подобные крестные ходы были в обычае не только Печерского, но и Елизарьевского и других монастырей. Духовенство отправлялось с чтимыми населением иконами по деревням и служило там молебны и панихиды, совершало службы по частным домам и собирало при этом значительные суммы. В связи с этим, среди населения Самолвы и Чудской Рудницы с древних времен сохранился обычай просить приехавших к ним с крестным ходом духовенство отслужить панихиду "по убиенным воинам". Подобные панихиды на могилах у д. Самолвы служил и священник из Кобыльего Городища, который тоже ходил с крестным ходом в окрестные деревни и, в том числе, и деревню Самолву.

Не подтвердилось и другое указание М.Н. Тихомирова о наличии у "одного эстонца" довольно солидной коллекции вооружения, собранной им на берегу Теплого озера. Ни в Мехикорме, ни в деревнях на восточном берегу Теплого озера никто не знает об этом»24.

14 февраля 1957 года на заседании историко-географической комиссии Всесоюзного географического общества Г.Н. Караев в основном повторяет сказанное в Доме ученых25.

Только в конце июня — первой половине июля 1958 года М.Н. Тихомировым была совершена поездка в район поиска места Ледового побоища. «Экспедиция была организована согласно решению Президиума АН СССР от 9.5.1958 года № 274. Для ее организации и проведения была создана комиссия под предводительством академика Михаила Николаевича Тихомирова»26. Заместителем начальника экспедиции стал Г.Н. Караев27.

Подробности прибытия академика на Псковское поозерье мы узнаем из двух телеграмм. Телеграмма Караеву от Тихомирова в Самолву от «21-го 13 ч. 10 м.»: «Вертолет выделен двадцатого копия послана облисполком Демочки фонды бензин выделены Псков письмом лемит соляр. Телеграммой распоряжение главнефтесбыта нр. 283810 18 июня отсутствии соляра Пскове будет выделен Ленинграде Головко обещал помочь специалистами оборудованием прошу телеграфно сообщить ходе работ приеду предположительно 29—30 июня. Академик Тихомиров»28.

Другая телеграмма от 27-го 18 ч. 35 м. совсем лаконична: «Приезжаю Псков 30 июня понедельник. Тихомиров»29.

В поездке ученым велся рукописный дневник. Дневниковые записи отложились в академическом фонде самого М.Н. Тихомирова и были впервые (с купюрами, касающимися в основном бытовых подробностей) опубликованы в 1975 года в приложениях сборника его статей «Древняя Русь», вышедшего уже после его смерти30.

2 июля М.Н. Тихомиров был на месте31. «В Самолве, — отмечает он в дневнике, — нас встречал настоящий руководитель экспедиции ген. Георгий Ник. Караев. На газике доставил нас в село, где была уже снята для меня комната у Якова Ивановича и Евгении Тимофеевны Калининых»32.

Г.Н. Караев, находящийся полностью в работе, в своем дневнике записал совсем кратко: «2-е июля. — Приехал М.Н. Тихомиров». И далее сразу пошли экспедиционные дела, и М.Н. Тихомиров принимал в них непосредственное и активное участие, в частности, уже на следующий день Г.Н. Караев и он летали на Городищенскую гору около Гдова33. М.Н. Тихомиров отметил это следующим текстом: «3 июля. Раньше Гдова спускалась у Городища. Возможно, там и было городище, но выражено это слабо, к тому же стоит оно одиноко, вдалеке от озера и реки. Есть большой лужок заболоченный и остатки какого-то протока, остальное дополняется воображением. Георгий Ник. (Г. Н.) ищет здесь волок от названия "Волош(и)я" и я не спорю. Думаю, впрочем, что волока не было»?34

А вот на следующий день, 4 июля, произошли события, отмеченные академиком, но не изложенные генералом. «В Пнево, — записал М.Н. Тихомиров, — внезапно произошла мимолетная, но неприятная ссора с генералом, почему-то ревниво оберегавшим свой вариант, что надо искать место побоища у о. Вороньего. Я давно уже заметил какую-то его особую нервность, в явной связи с тем, что весь наш флот и аквалангисты пока ничего не нашли. Удивляться этому нечего, так как объем работ громадный, но плохо то, что генерал несколько упрощенно думает об истории»35. Впрочем, продолжает М.Н. Тихомиров свою запись, «вечером состоялся мой доклад в клубе. Собралось много народу, дважды хлопали. Доклад, видимо понравился. Генерал показывал мне рог (зубра или тура), наиболее толстая часть которого была отпилена. Рог выловили рыбаки, но где неизвестно»36.

Видимо, на Г.К. Караева произошедший инцидент произвел большее впечатление, либо, наоборот, он не обратил на него внимание. Во всяком случае, только 5 июля он отметил в дневнике: «Вчера не записал о том, что вечером Н.М. Тихомиров сделал доклад в клубе д. Самолвы. Собралось много народа и в том числе весь состав экспедиции. Доклад был интересен, т. к. осветил ряд малоизвестных вопросов»37.

Впрочем, работа продолжалась, несмотря ни на что38. Если не ладилось одно мероприятие, тотчас же начиналась работа на другом участке. Немало хлопот было с техникой, которой работало довольно много. 7 июля М.Н. Тихомиров записал: «Пасмурный холодный день, вертолет не прилетел. В час дня поехали на озеро с Г.Н. на т. н. ГК, приспособленном для водолазов. Остановились в воротах между островами, у Вороньего острова. Водолаз Горун, молодой коренастый человек южного типа (он украинец, но дед его был турком). Горун трижды был в воде. В воротах под водой лежит большой камень, метров 11 длиной, в 4—5 шириной, видимо, взорванный, потому что, по словам водолаза, он покрыт обломками и даже заметны остатки шурфов. Поверхность его скрыта под водой, примерно, на 2 метра: Горун стоял на камне с лопатой в согбенной руке и лопата высовывалась на половину. Высота камня от дна 4—5 метров (более точно в материалах). Это, возможно, и есть Вороний камень на путях из Пскова к Гдову и Кобыльему городищу, а в другую сторону к Дерпту (Тарту). К камню под водой примыкает стена, вернее подходит стена, метров в 7 шириной (длина и высота ее пока точно не выяснена). Горун достал из-под воды камень из стены, это бурый известняк, с одной стороны он явно обработан. Вернулись раньше обычного к 7 часам вечера».39 Все же и на вертолете удалось облететь территорию: «9 июля, среда. Утром прилетели 2 вертолета <...>. В 11 ч. Вылетели на вертолете. Летели через озеро к Эмайыги [Омовжи наших летописей — Ю.К., Р.С.] до моста на ней, потом обратно и сели на Перисари. Местность в устьи Омовжи пустынная, но дальше начинается красивая равнина с распаханными полями и селениями, а вдали маячит возвышенность»40.

Любопытно, что академиком и генералом совместно решались и бытовые проблемы. 8 июля «приходил учитель (директор) школы в Самолве — Ив. Андр. Карасев с жалобой на моряков, будто бы что-то напортивших в школе. Обещал зайти <...> 9 июля. Заходил с Г.Н. в школу. Динамик велел убрать от здания, остальные жалобы Карасева оказались вздорными. Видите ли, моряки начертили на стене: "Леня", "Нина". Уборщица, однако, сказала, что это сделали до моряков десятиклассники. Моряки не моют полов, но полы вымыты, и морячок сказал: "мою каждый день". Печка будто бы испорчена моряками, но ее не чинили года два и т. д. Скверный пример человека, желающего свалить на других свою нераспорядительность, а главное он хочет 12-го уехать в отпуск, свалив ремонт на другого. Я и генерал сказали ему приятные слова»41.

Были и другие заботы. «10 июля, четверг. Утром киношники снимали меня и генерала вкупе с другими. Процесс этот проделывался глуповато и араписто. Никакого плана, взамен сценария, они не составили, а сценарий Бориса Вениаминовича Юдина забраковали. Впрочем, браковать-то было собственно нечего: сценарий представлял собой выду.мку и вздор. Сам Борис Вениаминович был у меня с Г.Н. на дому. Сей был благодушный и тороватый на слова человек, склонный забросать вас словами без всякого содержания, но произнесенными с большой энергией. Но и плохой сценарий все-таки план, а без плана совсем плохо. Увы, 30 лет тому назад я работал с киношниками, а все осталось на старом месте: суточные, квартирные, проездные и их оформление в виде серых фильмов с обычным типажем.

11 июля, пятница. Утром киношники увлекли меня с Г.Н. в путь, снимали зачем-то в лесной деревушке за Козловым и наконец доставили в Колу, где хотели сделать снимок с креста с соответствующим кадром, но пошел сильный дождь. Скрылся у некоего десятиклассника Валерки, который принес крест к аппарату. Просидели 2 часа и уехали. Мать Валерки вначале ему говорила, что не надо кончать школу, а после моего разговора с ним столь же горячо увещала его кончить ее. Оказалось, что десятилетка в Самолве закрылась и надо ехать учиться в Ямм, "еще годок поголодать". По моей просьбе Валерка отнес крест в часовню, а мы с Г.Н. уехали в Самолву»42.

Экспедиционный дневник Г.Н. Караева дополняют непосредственные наблюдения об участии М.Н. Тихомирова в текущих делах. 10 июля: «Около этого места [восточный берег Узмени — Ю.К., Р.С.] найден обломанный кирпич. По форме он значительно тоньше современных и шире. М.Н. Тихомиров приурочил его к XIV веку. В связи с этим, у меня явилась мысль о производстве настоящих археологических раскопок силами водолазов и аквалангистов»43. И далее: «Старик д. Самолвы Ив. Ив. Колосов в беседе с М.Н. Тихомировым рассказывал, что

— Вороний камень в данной округе один — это тот, что находится под водой в Больших воротах;

— Слабый лед ("Сиговица") бывает у Больших и Малых ворот и на "Тине" (т.е. именно там, где указала аэрофотосъемка весной 1957 года);

— В прежнее время всегда существовал перевоз через Теплое озеро от Старой Узмени к Чудской Руднице;

— Неподалеку от Самолвы есть место именуемое "Богатырек" — там были древние могилы, но только теперь они распаханы»44.

Академик М.Н. Тихомиров пользовался большим авторитетом и уважением у местных жителей. Об этом свидетельствует письмо председателя Самолвовского сельсовета М.Н. Тихомирову с благодарностью за деятельность по установлению места Ледового побоища от 26 июля 1958 года:

«Многоуважаемый Михаил Николаевич!

При обсуждении итогов экспедиции Академии Наук СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 года, на основании доклада генерал-майора Караева Г.Н. от 22 июля 1958 г. Исполком Самолвовского сельского Совета и все население восхищены теми успехами, которых Вы добились в этом году, и выносит Вам как председателю комиссии АН СССР глубокую благодарность и желает Вам дальнейших успехов в Вашей деятельности, направленной на благо нашей Советской Родины.

Михаил Николаевич! Исполком Самолвовского сельского Совета надеется, что в результате Вашей плодотворной исследовательской работы, теперь как место Ледового побоища окончательно уточнено, в районе дер. Самолвы будет установлен памятник, который достойно увековечит сказочный подвиг нашего народа совершенный им при защите священных границ нашей Родины.

Заверяем Вас, что Самолвовский Исполком и впредь окажет всемерное содействие Вашему патриотическому начинанию и желает полного конечного в нем успеха.

Желаем Вам здоровья и многих лет научной и общественной деятельности.

С большим сердечным приветом к Вам.

Председатель Самолвовского сельского Совета П.К. Песчаный

Секретарь Самолвовского сельского Совета З.М. Бушина»45.

М.Н. Тихомиров выехал из района поиска места Ледового побоища 12 июля, а, между тем, «караевская» экспедиция продолжалась до 29 июля. Об этом докладывал Г.Н. Караев в письме М.Н. Тихомирову от 8 августа 1958 года из латвийского курортного местечка Кемери:

«Глубокоуважаемый Михаил Николаевич!

Пишу Вам из Кемери, куда я уехал, чтобы немного отдохнуть и подлечить свои стариковские недуги.

После Вашего отъезда мы подробно обследовали обнаруженное при Вас укрепление у о-ва Вороний. В плане оно образует прямоугольник, стороны которого 240×162 метра. Стены представляют собой валы с каменной основой — камень частью складывался, частью наваливался и затем засыпался землей и песком. К настоящему времени земля водой вымыта и осталась лишь каменная основа, имеющая 5—7 м. в ширину у основания и 2—2,5 м. в высоту. Аквалангисты работали как львы и не только обследовали это укрепление, но даже сумели зарисовать под водой отдельные его участки.

После этого мы перенесли центр тяжести наших изысканий на участок "Тины" и к югу от него. Металлоискатели показали большое количество сигналов разной силы и продолжительности примерно по линии Тарапалу-Остров и даже немного южнее ее, отчетливо показывая то место, где была битва и велось преследование немецких рыцарей. Это совпадает с тем средним вариантом, о котором мы с Вами говорили как о наиболее вероятном.

К сожалению, сведения сообщенные местными жителями подтвердились — при глубине в 6—7 м. на дне обнаружен толстый слой ила порядка 2—2,5 м. Водолаз погружается в этот ил как в вату и не только ничего не видит, но и не может разобрать. Мы исследовали дно в разных местах и всюду обнаруживаем одно и то же.

29 июля я закончил работы экспедиции. Киноработники продолжали еще видовые съемки дня два и тоже покинули Псков, переведя нам все следующие с них суммы. В финансовом отношении удалось полностью свести концы с концами. В этом большая заслуга П.А. Пестунова, оказавшегося исключительно ценным работником. Ваших денег тоже израсходовали менее двух тысяч рублей.

В мою бытность в Пскове я не застал там тов. Канунникова — он в отпуску. Пришлось беседовать с секретарем по пропаганде Гордеевым. Он подробно записал результаты экспедиции. Тут же снесся с заведующим Отделом промышленности облисполкома т. Коневым и распорядился забронировать нам земснаряд на июль 1959 года. Это надо будет, конечно, еще уточнить. Обещал также, что будет оказана помощь средствами. Передал ему, что Вы составите справку о памятнике — он это тоже записал для т. Канунникова.

Перед отъездом я выступил с докладом об итогах экспедиции в Самолве и в Пскове.

Таковы, в основном, итоги наших работ после Вашего отъезда. Как только я вернусь в Ленинград, я приступлю к обработке и оформлению полученных материалов. Полагаю, что мне было бы необходимо встретиться с Вами в Москве примерно в середине или второй половине октября, для предварительного согласования ряда вопросов вытекающих из итогов экспедиции и ее продления на лето 1959 года.

Пользуюсь случаем, что бы послать Вам несколько фотографий: у вертолета, 2 — на Городищенской горе у Гдова, 3—4 — кресты из д. Кола и 5 — вид с вертолета на место Ледового побоища и на островок у мыса Сиговец, на котором предполагается установка памятника.

Прошу принять мои самые лучшие пожелания.

Мой адрес в августе: Кемери, Латв. ССР. Санаторий № 1. Г.Н. Караеву.

Побывал я также в упр-нии речного флота Облисполкома и в рыбкомбинате — отказа в судах на будущий год не будет. Таким образом, благодаря Вашему приезду, мы теперь довольно тесно связались с областными организациями»46.

Окончательные итоги комплексной экспедиции сезона 1958 года — как окажется самой крупной и масштабной из всех проведенных в период 1955—1962 годов — были подведены на заседании Ученого совета ИИМК АН СССР от 12 февраля 1959 г., о чем свидетельствует выписка из протокола № 3, сохранившаяся в архиве Г.Н. Караева. В повестке дня, причем первым пунктом, значился «доклад зам. председателя комиссии по организации комплексной экспедиции для уточнения места Ледового побоища 1242 года генерал-майора Г.Н. КАРАЕВА об итогах работы экспедиции на Чудском озере в 1958 году.

СЛУШАЛИ: Г.Н. Караева — "Об итогах работы экспедиции на Чудском озере в 1958 году".

(Тезисы прилагаются)

ПОСТАНОВИЛИ: 1. Одобрить работу экспедиции на Чудском озере в 1958 году. Выразить благодарность председателю Комиссии по организации комплексной экспедиции АН СССР для уточнения места Ледового побоища 1242 г. академику М.Н. Тихомирову за научную консультацию экспедиции.

Выразить благодарность зам. председателя Комиссии генерал-майору Г.Н. Караеву за большую энергию и инициативу, проявленную непосредственно в организации, техническом оснащении и успешном проведении экспедиции, преодолевшей большие трудности, связанные с условиями подводных работ и непогодой.

2. Считать необходимым продолжить успешно начатые работы по уточнению места Ледового побоища 1242 г. С этой целью организовать экспедицию на Чудское озеро в 1959 году, включив в состав экспедиции от ИИМК АН СССР П.А. Раппопорта и Я.В. Станкевич <...>

п. п. председатель Б.А. Рыбаков

Секретарь Р.М. Мунчаев».47

Действительно, экспедиция будет продолжена, последний выезд Г.Н. Караева состоится в 1962 году. М.Н. Тихомиров больше не приедет на место битвы. К сожалению, нам неизвестны и дальнейшие отношения академика и генерала — во всяком случае, их переписка или какая-либо другая документация нами пока не найдена48.

Об общих итогах экспедиции Г.Н. Караев писал в 1966 году в «Трудах»: «Полученные данные позволяют в настоящее время со значительно большей полнотой и достоверностью, чем прежде, восстановить общую картину Ледового побоища 1242 года, а следовательно, определить место, где оно произошло.

Достигнуть этого оказалось возможным благодаря широкому содействию экспедиции со стороны псковских партийных, советских и общественных организаций и той помощи, которую оказало в ходе работ экспедиции местное население, в первую очередь колхозники колхоза им. Александра Невского, с гордостью называющие себя потомками тех, кто одержал славную победу в Ледовом побоище. Успешное завершение работ экспедиции, продолжавшихся более пяти лет, было достигнуто, кроме того, в результате дружной работы всего экспедиционного коллектива, объединенного патриотическим желанием исследовать остававшийся до этого недостаточно изученным ратный подвиг наших предков, свершенный ими при защите священных рубежей Родины»49.

Примечания

1. О нем см.: Чистякова Е.В. Михаил Николаевич Тихомиров (1893—1965). М., 1987.

2. Об этом см.: Кривошеев Ю.В., Соколов Р.А. «Александр Невский»: создание киношедевра. Историческое исследование. СПб., 2012. С. 138—140.

3. Тихомиров М.Н. Древняя Русь. М., 1975. С. 414—415.

4. Паклар К.Э. Где произошло Ледовое побоище? // Исторические записки. Т. 37. 1951. С. 306, прим. 2.

5. Тихомиров М.Н. О месте Ледового побоища // Известия АН СССР. Серия истории и философии. Т. 7. 1950, № 1.

6. См.: Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. // Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища / Отв. ред. Г.Н. Караев. М., 1966. С. 9—11.

7. Паклар К.Э. Где произошло Ледовое побоище? С. 309.

8. Паклар К.Э. Где произошло Ледовое побоище? С. 306.

9. Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. С. 4.

См. также: Шенк Ф.Б. Александр Невский в русской культурной памяти: Святой, правитель, национальный герой (1263—2000). М., 2007. С. 447—450.

10. См.: Караев Г.Н. Из моих воспоминаний (1917—1919 гг.) // Сборник докладов военно-исторической секции. № 2. М.; Л., 1959.

11. Всего им, начиная с 1932 года, было опубликовано более 200 книг, научных статей и брошюр в основном по военной тематике, среди которых необходимо отметить работы по истории гражданской и Великой Отечественной войнам (включая блокаду Ленинграда).

12. Древлехранилище Псковского государственного объединенного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника (далее — Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3). Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 13. 1955. Л. 1—1об.

13. О Льве Николаевиче Пунине (1897—1963) см.: http://kfinkelshteyn.narod.ru/Tzarskoye_Selo/Uch_zav/Nik_Gimn/NGU_Lev-Punin.htm.

14. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 263. К итогам работ комплексной экспедиции АН СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 года летом 1958 года (Тезисы доклада на заседании Ученого совета Института истории материальной культуры АН СССР 12 февраля 1959 года). Л. 3.

15. Там же. Л. 5.

16. В «Трудах» Г.Н. Караев пишет об этом так: «Зимой 1955—1956 гг., у группы членов Военно-исторической секции Ленинградского дома ученых АН СССР возникла мысль об организации полевого выезда в район предполагаемого места Ледового побоища. Перед выездом группы в район южной части Чудского озера член секции Л.Н. Пунин сделал на заседании сектора Славянско-русской археологии Ленинградского отделения Института археологии АН СССР доклад о тех разногласиях, которые существуют по вопросу о месте Ледового побоища. В июле 1956 года группа в составе Н.С. Харламповича, Г.Н. Караева и О.Г. Караева отправилась в район предполагаемого места Ледового побоища. Нам удалось побывать на Теплом озере и непосредственно ознакомиться с этим районом, осмотреть сохранившиеся древние курганы и городища, услышать бытующие среди местного населения предания» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 17). И далее он подробнейшим образом описывает важнейшие результаты этой поездки (Там же. С. 17—21 и др.).

17. Характеристику фонда см.: Васильева З.К. Фонд Георгия Николаевича Караева в древлехранилище Псковского государственного объединенного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника // Чудовские чтения. Вып. 1. Гдов, 2008. С. 26—31.

18. Тихомиров М.Н. О месте Ледового побоища.

19. Там же. — Вот как прокомментировал эту ситуацию Г.Н. Караев: «Не проверив лично полученные в Пскове сведения о том, что в нескольких километрах к югу от Чудской Рудницы на берегу Теплого озера имеется большой валун, который рыбаки называют "Вороньим Камнем"», М.Н. Тихомиров писал в своей статье: «Селение Чудская Рудница находится на правом берегу озера, в 3—4 километрах севернее "узмени". Не является ли Вороний Камень, находящийся у Чудской Рудницы, летописным "Вороньим камнем", около которого произошла памятная битва 1242 года?». «Все сказанное выше, — добавляет он в конце статьи, — позволяет думать, что место Ледового побоища надо искать в самом узком месте Теплого озера, поблизости от современного села Изменка, — где-то в этом районе» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 13).

20. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 2. Дневник поездки в район Ледового побоища 1242 г. летом 1956. Л. 13.

21. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 2. Дневник поездки в район Ледового побоища 1242 г. летом 1956. Л. 15. — На взгляд Г.Н. Караева «почти одновременно с М.Н. Тихомировым в район южной части Чудского озера выезжал Э.К. Паклар» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 13). — Обобщая ситуацию, Г.Н. Караев писал, что «перелом в обсуждении вопроса о месте Ледового побоища 1242 г. наступил лишь в 1950—1951 гг.», когда «впервые за много лет <...> историки предприняли выезды в район тех мест, где, как предполагали, оно произошло. Это были М.Н. Тихомиров и Э.К. Паклар». «Мы имеем, таким образом, в лице М.Н. Тихомирова и Э.К. Паклара первых историков, которые не ограничились кабинетным рассмотрением вопроса о месте Ледового побоища, а дополнили его выездом в район тех мест, где произошла битва» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 11—12, 14).

22. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 2. Дневник поездки в район Ледового побоища 1242 г. летом 1956 г. Л. 26.

23. Там же. Л. 22.

24. Там же. Оп. 11953. Д. 5. Доклад на заседании военно-исторической секции Ленинградского Дома Ученых «О месте Ледового побоища 1242 г.». 1956. Л. 14—15.

25. «Кстати сказать, рассказы местного населения опровергают содержащееся в статье М.Н. Тихомирова указание на ежегодные крестные ходы, совершавшиеся из Печерского монастыря специально к кургану у Чудской Рудницы для служения там панихиды. Подобные крестные ходы были в обычае не только Печерского, но и Елизарьевского и других монастырей. Раза два в год духовенство отправляюсь с чтимыми населением иконами по деревням, служило там молебны, совершало службы по частным домам, служило панихиды на могилах. Среди населения Самолвы и Чудской Рудницы с древних времен сохранился обычай просить приехавшего к ним с крестным ходом священника отслужить панихиду "по убиенным воинам" на их могилах. Подобные панихиды не могилах-"жальниках" у д. Самолвы служил и священник из Кобыльего Городища, который тоже ходил с крестным ходом в окрестные деревни и, в том числе, и деревню Самолву» (Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 6. Доклад на заседании историко-географической комиссии Всесоюзного географического общества «О месте Ледового побоища 1242 г.». 1956. Л. 17—18).

26. Там же. Д. 263. К итогам работ комплексной экспедиции АН СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 г. летом 1958 г. (Тезисы доклада на заседании Ученого совета Института истории материальной культуры АН СССР 12 февраля 1959 г.). Л. 1.

27. «Полученные результаты, хотя и далеко не полные, но позволявшие рассчитывать, что в дальнейшем место Ледового побоища будет определено, обратили на себя внимание нашей советской научной общественности, и в мае 1958 г решением Президиума Академии наук СССР была организована большая комплексная экспедиция, которая проработала три года. Наличие вертолетов и катеров, в сочетании с водолазами, гидрологами и аквалангистами, создавало широкие возможности, повышая подвижность участников экспедиции, позволяя еще теснее связать в едином комплексе наземные и подводные изыскания» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 20).

28. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 18481. Д. 95. Л. 1.

29. Там же. Оп. 18481. Д. 92. Телеграмма Караеву от Тихомирова. Л. 1.

30. См. также полную публикацию «Дневника»: Русские древности. Сб. ст.: К 75-летию профессора И.Я. Фроянова. СПб., 2011. С. 387—406.

31. О том, как это было технически непросто см.: Дневник поездки на Чудское озеро в 1958 году // Русские древности. Сб. ст.: К 75-летию профессора И.Я. Фроянова. С. 392—393.

32. Дневник поездки на Чудское озеро в 1958 году. С. 393.

33. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 262. Дневник работ комплексной экспедиции АН СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 г. (Лето 1958 года). Л. 16.

34. Дневник поездки на Чудское озеро в 1958 году. С. 393.

35. Дневник поездки на Чудское озеро в 1958 году. С. 394—395. В публикации «Дневника» 1975 года эта запись отсутствует.

36. Дневник поездки на Чудское озеро в 1958 году. С. 395.

37. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 262. Дневник работ комплексной экспедиции АН СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 г. (Лето 1958 года). Л. 20.

38. «Как правило, вечером после возвращения с изысканий, руководителем экспедиции проводилось совещание, посвященное итогам рабочего дня и ближайшим задачам на следующие один-два дня. В этих совещаниях, кроме научного персонала, принимали участие командиры водолазных станций, старший группы аквалангистов, капитаны катеров, командир звена вертолетов, старшие групп студентов и учеников-старшеклассников. Такое совместное обсуждение того, что сделано и предстоит осуществить на следующий день, способствовало уяснению роли, которую каждый выполнял в системе работ экспедиции в целом. Оно способствовало вместе с тем полноте общения между участниками экспедиции и живому между ними обмену мнениями и предложениями» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 28).

39. Дневник поездки на Чудское озеро в 1958 году. С. 396—397.

40. Там же. С. 398.

41. Там же.

42. Там же. С. 400.

43. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 11953. Д. 262. Дневник работ комплексной экспедиции АН СССР по уточнению места Ледового побоища 1242 г. (Лето 1958 года). Л. 27.

44. Там же. Л. 27—28.

45. Архив РАН. Ф. 693. Оп. 3. Д. 69. Л. 1.

46. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 18481. Д. 10. Письмо Караева Михаилу Николаевичу [Тихомирову]. Л. 1—3 об.

47. Древлехранилище ПГОИ-АХМ-3. Ф. 317. Караев Г.Н. Оп. 18481. Д. 319. Выписка из протокола № 3 заседания Ученого совета ИИМК АН СССР от 12 февраля 1959 года, л. 1—2.

48. «Несмотря на то, что еще летом 1957 г. была выяснена ошибочность приведенных в статье академика М. Н Тихомирова сведений о наличии валуна больших размеров в районе дер. Чудская Рудница, не только берег, но и дно озера в этом районе были подвергнуты повторному обследованию. На основе проведенных работ было выяснено, что такого "камня" в этих местах нет и что, следовательно, предположение, высказанное Тихомировым, не оправдалось. Вместе с тем все яснее становилось, что и мнение Э.К. Паклара также не выдерживает критики» (Караев Г.Н. К вопросу о месте Ледового побоища 1242 г. С. 21).

49. Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. С. 5.

 
© 2004—2019 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика