Александр Невский
 

«Хроника Ливонии» Генриха

Важнейшим источником по теме «Крестоносцы и Русь» является «Хроника Ливонии» (далее в тексте — ГЛ), авторство которой большинством исследователей приписывается священнику из северной латгальской области Имера Генриху [Аннинский 1938, предисловие: 15—27; Švābe 1940; Johansen 1953: 1—24; HCL: IV; IH, priekšvards: 23—28]. Правда, в начале XX в. высказывалась и иная точка зрения, сторонники которой оспаривали авторство Генриха, полагая, что текст хроники не позволяет сделать подобного заключения [Трусман 1907; Юрьенс 1904].

События в хронике излагаются в хронологическом порядке, начиная с появления в устье Западной Двины (Даугавы) первого католического миссионера — Мейнарда и вплоть до последних лет жизни епископа Рижского Альберта. Однако хроника не является лишь суммой ежегодных записей событий, происходивших в течение значительного периода времени. Это — авторский, историко-литературный труд, написанный в 1225—1227 гг. Первоначальная цель автора — представить своеобразный отчет к приезду в Ливонию в 1225 г. легата Римского папы Вильгельма Моденского. Заказчик хроники — епископ Рижский Альберт, ко двору которого, как полагают, был близок автор. После отъезда легата хронист продолжил хронику, записывая события, имевшие место вплоть до конца 1227 г.

Соответственно целям хроники, в ней сделаны акценты, представлявшие в наиболее выгодном свете деятельность епископа Альберта и его ближайших сподвижников. Более сдержанно описаны братья Ордена меченосцев, поступки и поведение которых, по мнению автора, нанесли немалый урон общему делу христиан в крае. Почти не скрывает автор своего негативного отношения к датчанам — основным соперникам епископа Альберта в претензиях на гегемонию в регионе. Что касается изображения в хронике русских, то здесь отразились сложность и противоречивость политической и конфессиональной ситуации в Восточной Прибалтике. Официальным лозунгом крестоносцев была защита всех христиан от неверных вне зависимости от конфессии. Поэтому вооруженные нападения на русских или на их подданных хронист обычно представляет как ответные вынужденные меры, защищавшие не только неофитов, но и самих православных (на эти моменты обращено внимание в комментариях к хронике).

Несмотря на тенденциозность хрониста в оценке освещаемых им событий, многие его сообщения, в том числе и об отношениях между крестоносцами и русскими, а также между русскими и коренными народами региона, находят подтверждение в других современных хронике источниках. Причем, по мнению некоторых ученых, например, знатока русских летописей Н.Г. Бережкова, датировка событий в хронике может быть точнее, чем в летописи. Некоторые же сведения, в частности по истории Полоцка конца XII — начала XIII в., являются уникальными.

Вполне обосновано предположение исследователей, что при работе над хроникой автор помимо собственных наблюдений и записей, сообщений других очевидцев событий пользовался также документами канцелярии епископа Рижского [Аннинский 1938, предисловие: 29—30; HCL: XXIV—XXVII]. Последнее обстоятельство повышает ценность хроники как исторического источника. Правда, надо иметь в виду, что оригинал ее не сохранился. Этим, возможно, объясняется то обстоятельство, что в последних главах памятника нарушена хронологическая последовательность в изложении некоторых событий.

В настоящее время известно 16 списков хроники, древнейший из которых, входивший в собрание библиотеки графов Замойских в Варшаве, датируется концом XIII — началом XIV в. [Schirren 1865]. В результате длительного археографического исследования, наиболее полно и тщательно проведенного Л. Арбузовым-младшим, стало очевидным, что список Замойских и протограф всех остальных списков, датируемый концом XIV — началом XV в., имеют общий архетип. Этот список был составлен в конце XIII в. и содержал ряд особенностей в написании, которых не могло быть в оригинале [Arbusow 1927: XVI; ГЛ: 3—4; HCL: XLIV—XLVIII; IH, priekšvards: 14—16]. Кроме того, в списке Замойских отсутствует примерно треть текста. Полностью текст хроники известен по спискам конца XIV—XVI вв. Тем не менее в списке Замойских сохранилось подавляющее большинство сведений, имеющих непосредственное отношение к столкновениям крестоносцев с Русью.

Впервые издание хроники было осуществлено немецко-прибалтийским исследователем И.Д. Грубером в 1740 г. Он опубликовал латинский текст хроники по списку XVII в. [Gruber 1740]. В 1747 г. появился первый перевод текста на немецкий язык, сделанный И.Г. Арндтом. Арндт привел также разночтения еще по двум спискам хроники [Arndt 1747]. В последующие два с половиной столетия хроника неоднократно издавалась на латинском языке и в переводах на немецкий, латышский, эстонский, русский, литовский и английский — всего 19 изданий на разных языках [см.: Библиография, А. 1]. Лучшим изданием на языке оригинала с разночтениями по всем известным спискам считается издание Л. Арбузова и А. Бауэра [HCL 1955]. Наиболее полный научный комментарий сделан к последнему латышскому изданию Э. Мугуревича и А. Фелдхуна [IH 1993].

На русском языке очень близкий к тексту пересказ глав хроники (с небольшими сокращениями), в которых повествуется о взаимоотношениях русских и крестоносцев в Прибалтийском регионе, был опубликован в 1867 г. А. Столыпиным. При этом были точно переданы оценочные акценты хрониста в характеристиках участников событий. Столыпин использовал издание А. Хансена 1853 г. Он же первым отметил важность этого источника для истории Полоцкого княжества конца XII — начала XIII в., т. е. накануне завоевания Полоцка литовцами. В пересказе Столыпина отчетливо прослеживается стремление обосновать превосходство русских над литовцами, что придает его выводам достаточно выраженный шовинистический оттенок [Столыпин 1867]. Полный перевод хроники на русский язык был сделан Е.В. Чешихиным. Однако он пользовался не латинским текстом, а переводом на немецкий язык, сделанным Э. Пабстом в 1867 г. При переводе на немецкий Пабст допустил немало ошибок, которые оказались и в русском переводе Чешихина. К ошибкам Пабста Чешихин добавил и свои, не всегда понимая немецкий текст [Чешихин 1876; Аннинский 1938, предисловие: 5—6]. Все же следует подчеркнуть очень хорошее знание Чешихиным текста хроники, а также других источников по истории Ливонии XII—XIII вв., в чем он на равных мог соперничать с прибалтийскими коллегами. Но, в отличие от последних, он интересовался лишь содержанием, а не археографическим исследованием источников [Чешихин 1884; 1885].

С латинского текста на русский язык хронику перевел С.А. Аннинский. Два издания вышли в 1938 г.: одно содержало латинский текст с переводом и комментариями [Аннинский 1938], другое — только русский перевод [Аннинский (1) 1938]. За основу было взято издание текста В. Арндтом в 1874 г. [Arndt 1874] с некоторыми изменениями по изданию Э. Пабста 1867 г. [Pabst 1867]. Появление труда Аннинского значительно продвинуло изучение истории Восточной Прибалтики, а также Западной и Северо-Западной Руси конца XII — начала XIII в. в отечественной историографии. Издание содержало пространный очерк истории изучения хроники, оценки существующих изданий, рассуждения по поводу личности автора. Кроме того, текст сопровождался весьма обстоятельными комментариями. Издание Аннинского и в настоящее время представляет немалый научный интерес. К тому же это единственный научный перевод на русский язык полного теста хроники. Все же надо отметить, что в переводе встречаются неточности, порой искажающие мысль автора. Не будучи профессионалом-историком, Аннинский не всегда обращал при переводе внимание на отдельные мелкие детали, важные для понимания некоторых событий и фактов. Не утратили интереса и многие комментарии, сделанные Аннинским, хотя, естественно, за 60 лет значительная их часть устарела и не отвечает современному уровню исторических знаний.

В настоящем издании мы публикуем фрагменты «Хроники Ливонии», наиболее полно отражающие сложные политические процессы в Прибалтийском регионе, в которых прямо или опосредованно участвовали русские земли и княжества в период крестоносного завоевания Восточной Прибалтики. При переводе отрывков хроники на русский язык мы опирались в основном на перевод Аннинского, однако с корректировками мест, неверно им, по нашему мнению, понятых. В сложных и спорных для понимания случаях привлекался также перевод на латышский язык в издании Э. Мугуревича и А. Фелдхуна. Латинский текст печатается по публикации Л. Арбузова и А. Бауэра 1955 г.

 
© 2004—2019 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика