Александр Невский
 

§ 5. Особенности пребывания при дворе ордынского хана князей Черниговской и Турово-Пинской земель в XIII в. начале XIV в.

На протяжении времени ордынского владычества над русскими княжествами свидетельств о пребывании при дворе ордынского хана князей южной Руси сохранилось крайне мало. Это во многом объясняется состоянием источниковой базы: если галицко-волынское и северо-восточное летописание сохранилось в составах крупных сводов, то летописные памятники Киевской, Черниговской, Смоленской земель для данного времени известны лишь фрагментарно.

Тем не менее, в обрывочных свидетельствах Северо-Восточного, Галицко-Волынского и Новгородского летописания, в записках путешественников, в поздних синодиках отложились прямые и косвенные указания на поездки представителей главным образом черниговского княжеского рода в ставки ордынских правителей.

Наиболее исследована1 поездка в 1245 г.2 Михаила Всеволодовича Черниговского, который принял в ставке Батыя мученическую смерть. О пребывании в Орде князя Михаила и его гибели повествуют русские летописи и рассказывают участники католической миссии в Монгольскую империю Плано Карпини и брат Бенедикт Поляк.

Русские летописи и францисканские миссионеры отметили пребывание в Орде и черниговского князя Андрея Мстиславича, который также был казнен по приказу Батыя. Причем, если русские летописцы лишь отмечают его гибель3, то папские посланники упоминают и обвинения, которые были против него выдвинуты. По словам Плано Карпини князю поставили в вину то, что он «уводил лошадей из земли и продавал их в другое место; и хотя это не было доказано, он все-таки был убит»4.

В исследовательской литературе нет однозначного мнения к какой из ветвей черниговского дома принадлежал Андрей, его отец Мстислав и его, не названный по имени, брат. Он может быть сыном Мстислава Святославича (князя Козельского и Черниговского — дядя Михаила Всеволодовича) или Мстислава Глебовича (князь черниговский — младший двоюродный брат Михаила Всеволодовича), либо сыном рыльского князя Мстислава Святославича (однако ни он, ни его отец не являлись черниговскими князьями). В.М. Коган и В.И. Домбровский-Шагалин называют его сыном Мстислава Романовича Старого, князя Смоленского и киевского5, что, вероятно, следует признать ошибкой.

Наиболее вероятным претендентом на роль отца князя Андрея следует признать Мстислава Святославича Козельского6. Основой такого отождествления служит тот факт, что в Любецком синодике сохранилось поминание «в[еликого] к[нязя] Пантелеимона Мстислава Черниг[овского] и княгиню его Марфу»7. Филарет (Гумилевский) полагал, что в памятнике упомянут именно князь Мстислав Святославич Козельский, а Пантелеймон — его крестильное имя8. Это тем более вероятно, что в Елецком и Северском синодиках вслед за Пантелеймоном/Мстиславом поминаются его дети: «к[нязь] Димитрий, к[нязь] Андрей, к[нязь] Иоанн, к[нязь] Гавриил Мстиславичи»9. С точки зрения сложившийся системы наследования власти после смерти Михаила Всеволодовича (1245 г.) и Мстислава Глебовича (после 1239 г.) очередными претендентами становились именно дети Мстислава Святославича. Однако его старший сын Дмитрий Мстиславич погиб вместе с отцом был в ходе сражения на Калке в 1223 г.10 Судя по свидетельствам Елецкого и Северского синодиков, следующим по старшинству сыном Мстислава был именно Андрей. По праву старшинства в роду он и отправился в 1246 г. в Орду за ярлыком на черниговское княжение. Однако, как уже было отмечено, его поездка закончилось казнью князя, а в ставку хана в 1246—1247 г. прибыли супруга Андрея и его младший брат. В синодиках, однако, упомянуто два его младших брата: Иван и Гавриил.

По свидетельству Плано Карпини, условием Батыя, при котором он согласен был передать власть над Черниговом младшему брату Андрея, было взять в жены вдову старшего брата «согласно обычаю татар»11. Однако оба, и жена Андрея, и его брат, отказывались от этого, причем князь заявил, «что лучше желает быть убитым, чем поступить вопреки закону»12. Несмотря на это Батый, заставил их «и плачущего и кричащего отрока положили на нее и принудили их одинаково совокупиться сочетанием не условным, а полным»13. Данные пояснения францисканца позволяют видеть в младшем брате Андрея мальчика, юного годами. Однако их (Андрея и его брата) отец погиб в 1223 г. и, если самый младший из сыновей родился в год смерти князя, то ему должно было бы быть около 23-х лет. Р.А. Беспалов обратил внимание на то обстоятельство, что слово «puer», переведённое как «отрок» может быть переведено и в смысле молодой человек, не состоящий в браке14. Кроме того, в отчете брата Бенедикта, спутника Плано Карпини, данный эпизод описан короче и иначе: «они принудили младшего брата князя Андрея (убитого ими по ложному обвинению) взять в жены вдову брата, уложив их на одно ложе в присутствии других людей»15. Таким образом, необходимо согласиться с Р.А. Беспаловым и признать в младшем брате Андрея молодого человека, не успевшего к моменту поездки в Орду жениться. Такая вероятность выглядит наиболее предпочтительной для самого младшего сына Мстислава — Гавриила. Однако составители синодиков нередко путают последовательность рождения детей и нельзя не учитывать возможность, что в таком положении оказался Иван Мстиславич.

Вероятно, и жена князя Андрея и его брат пережили мировоззренческий кризис, ведь брак не сопровождался православным ритуалом, а главное, вступал в противоречие с устоявшимися традициями. А.Ф. Литвина и Ф.Б. Успенский обратили внимание на тот факт, что «русский князь не мог, например, жениться на вдове другого русского князя ... неписаное правило работает таким образом, что если овдоветь случалось князю, то для него вступление во второй брак представлялось с династической точки зрения безусловно желательным; если вдовой становилась русская княжна, выданная за пределы Руси, то для нее повторное замужество оказывалось делом возможным и вполне обыкновенным. Жена же русского князя, потерявшая мужа, либо навсегда оставалась вдовой, либо дальнейшая ее матримониальная жизнь складывалась за пределами Руси16. Таким образом, положение жены Андрея и его брата с точки зрения правил и традиций Руси оказывалось не вполне приемлемым. Их дальнейшая судьба не известна. Но можно предполагать, что, если они не приняли монашеского пострига и составили супружескую пару, то наследников не оставили. Не исключен вариант, что от власти в Черниговском княжестве они также отказались.

Плано Карпини весьма щепетильно относился к доказательствам достоверности своих путевых заметок и перечислил максимально большее количество людей, встретившихся ему в дороге. В том числе он указывает, что на обратном пути из ставки Батыя между 9 мая и 9 июня 1247 г. у «Мауци нашли наших товарищей, которые оставались там, князь Ярослав и его товарищи, а также некто из Руссии по имени Святополк и его товарищи. И при выезди из Комании мы нашли князя Романа, который въезжал в землю татар... И все это русские князья»17. Несомненно, что действительно упомянутые лица были владетелями русских княжеств. Однако их отождествление оказывается не простой задачей.

Князя Романа, упомянутого Плано Карпини, исследователи вполне справедливо соотносят с князем Романом Брянским18. Однако происхождение князя остается не вполне проясненным: Р.А. Беспалов привел рад аргументов, заставляющих усомниться в том, что Роман был сыном Михаила Всеволодовича Черниговского19. При этом сама поездка в ставку хана в 1247 г. выглядит весьма правдоподобно. В то же время, вполне вероятный уход с политической арены Мстиславичей открывал путь к власти именно Михайловичам. Тем не менее, сопровождение Плано Карпини черниговским послом, который не проявил никакой активности при встрече с князем Романом, может свидетельствовать о том, что в Чернигове в это время был другой князь и у него был на владение ханский ярлык.

Более сложным вопросом оказывается отождествление князей Ярослава и Святополка. В свидетельствах летописных памятников о рассматриваемом периоде южнорусских князей с такими именами не зафиксировано. Мы можем лишь достаточно уверено предполагать, что через ставку Мауцы проезжали владетели юго-западных и южных княжеств Руси. Князья Северо-Восточной Руси добирались в ставки ханов по водоразделу Дона и Волги, объезжая лагерь Мауци.

Единственной, на наш взгляд, подсказкой, которая каким-либо образом может локализовать владения упомянутых князей, могут быть данные княжеской антропонимики. В частности, А.Ф. Литвина и Ф.Б. Успенский обратили внимание на ряд случаев, когда имянаречение князя осуществлялось «не только и не столько по родству, сколько» по наследованию власти (иногда и после политического противника). «Так, Святополк Изяславич, по-видимому, унаследовал своё имя от Святополка Окаянного, врага своего родного деда. Отец Святополка Изяслав получил Турово-Пинское княжество, которое перед ним принадлежало Святополку Окаянному. Давая своему сыну имя Святополк, Изяслав, возможно, стремился подчеркнуть преемственный характер его прав на это княжество»20. Показательно для данного вопроса, что трое из четверых известных по русским источникам Святополков связаны с Турово-Пинской землёй21. В династии Изяслава Ярославича (сына Ярослава Мудрого) часто встречается и имя Ярослав22. В этой связи можно сделать осторожное предположение, что представители Турово-Пинской династии около 1247 г. предпочли оформить зависимые отношения с Батыем и отправились в его ставку. Примерно в то же время, около 1247 г., участие в столкновении литовцев с галицкими и волынскими князьями принимает пинский князь Михаил (предположительно — внук Святополка Юрьевича, что позволяет предполагать его имянаречение в честь деда — Святополк)23. Возможно, что кто-либо из упомянутых Плано Карпини князей (Ярослав или Святополк), носили крестильное имя Михаил. И до или после описанных в Галицко-Волынской летописи событий отправился в Орду за инвеститурой и сопровождавшими её покровительством и военной силой. Показательно, что безымянные туровские и пинские князья упомянуты в галицко-волынской летописи под 1274 г., как князья «находящиеся в воли татарской»24.

Однако представленные сопоставления следует считать предположением, требующим дальнейших доказательств.

Ещё одного представителя Черниговской земли, Новосильского князя Александра называют летописи, описывая в 1326 г. казнь Дмитрия Михайловича Тверского: «да князя Александра Новосилскаго, единаго дни на единомъ мѣсте на рѣцѣ, нарицаемѣи Кондраклїи»25. В Любецком синодике вслед за князем Александром поминают его сыновей: «кн(я)зя Александра Новосилскаго оубытого от татаръ за православную веру; кн(я)зя Симеона Александровича... кн(я)зя Сергїя Александровича оубыеннаго от татаръ»26. Отчество Александра устанавливается по свидетельству синодика бывшего рязанского Свято-Духова монастыря, где поминаются «Андреян, Александр Семеновичи Новосильские»27. Но наибольшее внимание следует уделить его сыну Сергию, о котором говорится, что он тоже был убит от татар. Для времени середины XIV в. известен князь Семен Новосильский, согласно записи синодика, брат Сергия. В частности, в духовной грамоте великого князя московского Семена Ивановича 1353 г. упоминается: «Заберегъ, что есмь купил оу Семена оу Новосильског(о)»28. Р.А. Беспалов вполне справедливо относит покупку волости Заберег к периоду с 1340 г. (когда Семен Иванович Гордый стал великим князем) по 1348 г. (когда Заберег впервые упоминается в качестве купли)29. Сергий в синодике упомянут после Семена и вполне вероятно, что он был младшим сыном Александра Новосильского и тогда он владел княжеством после 1348 г. Соответственно, и казнен он был, в таком случае, после 1348 г. Однако более вероятной представляется иная версия. Князь Сергий принял мученическую смерть вместе со своим отцом Александром Семеновичем Новосильским 15 сентября 1326 г. Именно так, казнив и отца, и сопровождавшего его сына поступил Узбек при приведении в исполнение приговора относительно Александра Михайловича Тверского и его сына Фёдора в 1339 г. Поэтому исключать возможность одновременной казни отца и сына Новосильских князей, Александра и Сергия, не представляется возможным.

Здесь необходимо отметить, что Н.С. Борисов предложил на основе анализа хронологии летописных памятников аргументацию в пользу пересмотра даты казни Дмитрия Тверского и Александра Новосильского и её переноса с 15 сентября 1326 г. на 15 сентября 1325 г.30 Однако известные нам даты казней русских князей дают ещё одну довольно надёжную хронологическую зацепку. Связана она с особым отношением кочевников вообще и монголо-татар в частности к движениям небесных светил, в особенности Луны. Китайский посол Сюй Тин, посетивший ставку монгольского кагана в 1235—1236 гг., отметил, что для принятия важных решений «они... смотрят: полна или ущербна луна, чтобы начать или завершить [дело, соответственно] (они избегают [совершения дел] в обоих случаях — и до достижения молодой луны ущерба [1-й четверти], и после достижения полумесецем [последней четверти])»31. Этот факт подчеркнул Плано Карпини: «Все то, что они желают делать нового, они начинают в начале луны или в полнолуние»32. Показательно, что большинство датированных казней русских князей выпадают на дни новолуния — время когда Луна не видна. Причем время черных безлунных ночей выпадает на два дня перед новолунием и два дня после него (всего пять дней)33. Михаил Черниговский казнен 20 сентября 1245 г. — за 3 дня до новолуния 23 сентября34; Роман Рязанский казнен 19 июля 1270 г. — за день до новолуния 20 июля; Михаил Тверской казнен 22 ноября 1318 г. — за 2 дня до новолуния 24 ноября; Александр Тверской с сыном Фёдором 29 октября 1339 г. — за 5 дней до новолуния 3 ноября. Таким образом, самым отдаленным от новолуния днем оказывается дата казни Александра Тверского. Надо, однако, учитывать, что из разных точек наблюдение за светилами дает различные результаты. При этом все приговоренные казнены на убывающей Луне.

Правда казнь Дмитрия Тверского и Александра Новосильского выпадают из этого ряда. Если казнь была совершена 15 сентября 1326 г., то этот день был третьим днем после полнолуния (12 сентября), то есть отстоит довольно далеко от новолуния (28 сентября). При этом в 1325 г. 15 сентября — это время растущей Луны. Учитывая свидетельства Плано Карпини и, особенно, Сюй Тина о принятии важных решений и в новолуние, и в полнолуние, избегая таких дел в первой и последних четвертях Луны, дата казни князей Дмитрия Тверского и Александра Новосильского 15 сентября 1326 г. выглядит более предпочтительно: приговор был приведен в исполнение в важный астрономический день на убывающей Луне (как и все остальные датированные казни).

В Любецком синодике встречается упоминание о князьях ещё двух уделов Черниговской земли. Это поминание двух курских князей: «Князя Дмитрия курскаго, княгиню его Феодору и сына ихъ князя Василїя убытого от татаръ, княгиню его Анастасию»35; и путивльского «кн(я)зя Иоана путимльскаго страстотерпца и чудотворца оубытого от татаръ за христїаньї»36.

По всей видимости, курский князь Василий и путивльский князь Иван были казнены в Орде: для времени второй половины XIII — начала XIV вв. надёжных свидетельств о гибели князей во время боевых действий не встречается.

Мы можем предполагать, что отец Василия князь Дмитрий должен был оформить отношения с Ордой около или после 1246/1247 гг., а его сын действовал, соответственно в 1250—1270-гг. и был казнен до 1280-х гг., когда в княжестве упоминается баскак Ахмат и Рыльские и Воргольские князья, тогда как Курск отдельного князя не имеет. При этом летописи, повествующие о событиях в пределах Курского княжения показывают, что на протяжении времени полутора/двух лет в 1289—1290 гг. князь Олег Рыльский и Воргольский трижды побывал в ставке ордынского хана37.

Иван Путивльский, по всей вероятности, жил в первой половине, точнее, первой четверти, XIV в.38 Его поминание в Любецком синодике непосредственно перед Иваном Ярославичем Рязанским, казненного в 1327 г. позволяет предполагать, что и путивльский князь Иван принял мученическую смерть в том же 1327 г. или в ближайшее к нему время.

Таким образом, различные источники упоминаю о пребывании при ханском дворе на протяжении 1240—1320-х гг. тринадцати князей и одной княгини. Из них только два безымянных князя Турова и Пинска, и возможно ещё два — Ярослав и Святополк, которых предположительно можно связать с турово-пинской землей, не имеют отношения к Черниговскому княжеству. Все остальные 9 князей принадлежат либо к правящим черниговским династиям, либо к родам, владевших уделами Черниговской земли. Большинство из них — 7 человек — были в ставке хана казнены. Плано Карпини упоминает о четырех не казненных князья (один из них — безымянный). Из рассмотренных здесь князей 10 действовали в XIII в. и только трое — в XIV в.

Мы видим, следовательно, что Черниговская земля была в значительной степени вовлечена в политическое поле ордынского государства. Князья и Черниговской и Турово-Пинской земель посещали ставки ордынских ханов для получения там инвеституры, подвергались судебным разбирательствам и казням.

Примечания

1. См. например: Горский А.А. Гибель Михаила Черниговского в контексте первых русских князей с Ордой // Средневековая Русь. Вып. 6. М., 2006. С. 138—154. Юрченко А.Г. Князь Михаил Черниговский и Бату-хан (К вопросу о времени создания агиографической легенды) // Опыты по источниковедению. Древнерусская книжность. Сб. ст. в честь В.К. Зиборова. СПб., 1997.

2. Аргументацию датировки см.: Беспалов Р.А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского по источникам XVI—XVII веков (к постановке проблемы) // Проблемы славяноведения. Сб. научных статей и материалов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 64.

3. ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 31; Т. XVI. Стб. 52.

4. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 29; Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы Францисканской миссии 1245 года. СПб.: Евразия, 2002. С. 118.

5. Коган В.М. Князь Рюрик и его потомки. Историко-генеалогический свод / В.М. Коган, В.И. Домбровский-Шагалин. СПб.: «Паритет», 2004. Рюриковичи. Алфавитно-справочный перечень. С. 234, 546.

6. Подробнее см.: Беспалов Р.А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского по источникам XVI—XVII веков (к постановке проблемы) // Проблемы славяноведения. Сб. научных статей и материалов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 69—70.

7. Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику и о черниговском княжестве в татарское время // Летописи занятий Археографической комиссии за 1882—1884 гг. СПб., 1892. С. 25.

8. Филарет (Гумилевский). Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. Чернигов, 1874. С. 41. № 26.

9. Филарет. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. С. 39. № 13.

10. Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику... С. 26; Филарет. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. С. 41. № 26.

11. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 30; Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы Францисканской миссии 1245 года. СПб.: Евразия, 2002. С. 118.

12. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 30.

13. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 30.

14. Беспалов Р.А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского по источникам XVI—XVII веков (к постановке проблемы) // Проблемы славяноведения. Сб. научных статей и материалов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 70.

15. Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы Францисканской миссии 1245 года. СПб.: Евразия, 2002. С. 118.

16. Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Политические интересы VS. Матримониальные возможности в династии Рюриковичей XI—XII вв. // Восточная Европа в древности м средневековье. Ранние государства Европы и Азии: проблемы политогенеза. XXIII Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. Материалы конференции. М., 2011. С. 164.

17. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 81—82.

18. Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 2. Т. IV. Прил. 67; Экземплярский А.В. Черниговские князья // Русский биографический словарь / Изд. под наблюдением А.А. Половцова. Т.: Чаадаев-Швитков. СПб., 1905. С. 253.

19. Беспалов Р.А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского по источникам XVI—XVII веков (к постановке проблемы) // Проблемы славяноведения. Сб. научных статей и материалов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 74—76.

20. Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. М.: Индрик, 2006. С. 27.

21. Коган В.М. Князь Рюрик и его потомки. Историко-генеалогический свод / В.М. Коган, В.И. Домбровский-Шагалин. СПб.: «Паритет», 2004. Рюриковичи. Алфавитно-справочный перечень. С. 586—588.

22. Коган В.М. Князь Рюрик и его потомки. Историко-генеалогический свод / В.М. Коган, В.И. Домбровский-Шагалин. СПб.: «Паритет», 2004. Рюриковичи. Алфавитно-справочный перечень. С. 655, 668.

23. ПСРЛ. Т. II. Стб. 798.

24. ПСРЛ. Т. II. Стб. 892.

25. ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 42; Т. XV. Стб. 415; Т. XXV. С. 168; Т. X. С. 190.

26. Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику... С. 27; Филарет. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. С. 43. № 35, 36.

27. Кузьмин А.Г. Рязанское летописание. М., 1965. С. 217.

28. ДДГ. 1950. № 3. С. 14.

29. ДДГ. 1950. № 2. С. 12; Беспалов Р.А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского по источникам XVI—XVII веков (к постановке проблемы) // Проблемы славяноведения. Сб. научных статей и материалов. Брянск: РИО БГУ, 2011. Вып. 13. С. 77—78. (О датировке грамоты см.: Кучкин В.А. Договор Калитовичей. (К датировке древнейших документов московского великокняжеского архива) // Проблемы источниковедения истории СССР и специальных исторических дисциплин. М., 1984. С. 16—24).

30. Подробнее см.: Борисов Н.С. Политика московских князей (конец XIII — первая половина XIV века). М.: МГУ, 1999. С. 203—209.

31. Золотая Орда в источниках (материалы для истории Золотой Орды или улуса Джучи. Т. III: Китайские и монгольские источники. М., 2009. С. 41.

32. Путешествия... С. 31.

33. Так называемые «дни Гекаты» — Гекатой в Древней Греции называли богиню темной стороны Луны, покровительницу злых сил.

34. В Вологодско-Пермской летописи указан день казни 23 сентября — точно в день новолуния. ПСРЛ. Т. XXV. С. 85.

35. Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику... С. 27; Филарет. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. С. 43. № 35, 36.

36. Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику... С. 27—28.

37. Обоснование хронологии событий подробнее см.: Кучкин В.А. Летописные Рассказы о слободах баскака Ахмата / В.А. Кучкин // СР. 1996. Вып. 1. С. 5—57; Он же. Летописные рассказы с упоминанием князя Святослава Липовичского: историография, древнейшие тексты, хронология и география событий / В.А. Кучкин // Липецк: начало истории. Липецк, 1996. С. 7—39.

38. Православная энциклопедия. Т. 23. М.: Православная Энциклопедия, 2010. С. 240—241.

 
© 2004—2022 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика