Александр Невский
 

На правах рекламы:



Данные стилистического анализа миниатюр о византийском и немецком художественном влиянии

Как устанавливает О.С. Попова, основы живописной системы мастера миниатюр Галицко-Волынского Евангелия восходят к позднекомниновским истокам. Создатель миниатюр использовал основные технические приемы, а также исповедовал стилистические принципы византийской живописи позднего XII в. Не исключено, что галицко-волынские миниатюры были написаны мастером, более специализировавшимся в области монументальной живописи.1

Сравнительный анализ миниатюр устанавливает их сходства и различия. Ближе всего к традициям комниновской миниатюры исполнен в своих главных чертах лик евангелиста Луки, в котором также просматривается сходство с образцами византийской живописи в Македонии конца XII в. (особый тип греческих лиц). В образе Матфея также сочетаются византийские и южнославянские черты. Лицо этого апостола имеет характерную широкую форму, более свойственную славянскому типу, нежели удлиненному типу греческих лиц у других евангелистов. Тип лица, подобный лику Матфея, часто встречается на сербских и македонских фресках и иконах.2

В образе евангелиста Марка галицко-волынский мастер, по мнению О.С. Поповой, несколько отдаляется от принципов позднекомниновской живописи и в большей мере обнаруживает сходство с искусством XIII в., так называемой предпалеологовской эпохи. Также ближе к традициям XIII в. исполнена миниатюра с изображением Иоанна, к сожалению, сохранившаяся хуже других и имеющая многочисленные потертости и осыпи красочного слоя.3

Тяжелые пышные одежды евангелистов (кроме Марка) закручиваются многочисленными драпировками, прописанными ярко-белыми пробелами. Богатая и сложная сеть пробелов, по мнению Поповой, составляет одну из отличительных черт живописи миниатюр Галицко-Волынского Евангелия. Подобная система пробелов использовалась некоторыми византийскими мастерами фресковой росписи конца XII в.4

Ил. 118. Евангелист Лука. Миниатюра Галицко-Волынского Евангелия. Первая треть XIII в. Государственная Третьяковская галерея (Москва, Россия)

Красочное построение и манера письма галицко-волынских миниатюр представляют уникальное явление в истории древнерусской живописи, не получившее дальнейшего развития, с редким сочетанием позднекомниновских и предпалеологовских черт, возможным только в произведениях начала XIII в. Живописный метод галицко-волынского мастера не характерен для древнерусских художников, а более свойственен византийским живописцам. В манере мастера ощущается дух поисков в области формы и цвета, характерный для византийского искусства предпалеологовского времени.5

Важнейшим доводом для сторонников датировки миниатюр и всей рукописи концом XIII — началом XIV вв. служит общестилистический мотив движения, обнаруживаемый исследователями в живописи мастера, более характерный для времени сложившегося Палеологовского ренессанса.6 Однако этот мотив, как устанавливает Попова, известен также в живописи первой трети XIII в., особенно в миниатюрах. По своему происхождению он являлся отголоском стиля так называемого позднекомниновского маньеризма.7

Таким образом, стилистический разбор письма миниатюр подтверждает принятую в современной литературе датировку рукописи началом XIII в., возникшую в результате ее палеографического и лингвистического анализа.

Эта датировка подтверждается и специальным анализом особенностей украшающих рукопись орнаментов. Для заставки и инициалов Галицко-Волынского Евангелия характерны архаические орнаментальные вариации старовизантийских типов узоров. Ближайшую аналогию им представляет заставка Хутынского служебника начала XIII в., также имеющего Галицко-Волынское происхождение.8

Дальнейшие поиски художественных аналогий стиля галицко-волынских миниатюр обнаруживаются в живописи южнонемецких земель конца XII — начала XIII вв.

По наблюдениям О.С. Поповой, в стиле миниатюр Галицко-Волынского Евангелия Апракос можно проследить приемы и детали, специфические для западной художественной среды. Интерес южнорусского мастера к живописи его западных соседей состоял в усвоении некоторых деталей и частных художественных впечатлений, которые контрастируют с нормами византийской художественной системы. Они нарушают правильность пропорций, гармонию цветовых, ритмических и объемных соотношений, распространенных в византийском искусстве.9

Ил. 119. Евангелист Матфей. Миниатюра Галицко-Волынского Евангелия. Первая треть XIII в. Государственная Третьяковская галерея (Москва, Россия)

Влияние романского стиля читается в декоративном оформлении архитектурных деталей, изображенных на фоне фигур апостолов. Возможно, именно из романских миниатюр пришли полюбившиеся галицко-волынскому мастеру тонкие, вытянутые колонки, поддерживающие балдахинные своды во всех его композициях. По-видимому, из романских миниатюр заимствован и островерхий купол, лежащий на затейливо изогнутом архивольте в правой кулисе у евангелиста Луки. Эта архитектурная деталь образует своеобразную, в русской живописи почти не встречающуюся композицию, отдаленно напоминающую трехлопастные стрельчатые декоративные арки, известные в романской живописи. С убранством романских миниатюр сходны и некоторые мелкие детали архитектурных украшений, например капители колонн.10

Рисунок драпировок в одеждах евангелистов также вызывает ассоциации с германскими миниатюрами конца XII — начала XIII в., которые, в свою очередь, испытали значительное византийское влияние. Смешение позднероманской манеры с византийскими элементами образует в западноевропейском искусстве особый стиль. Его характеризуют как «утонченный, манерный, с извивающимися ломаными линиями, со слишком сложным, но всегда элегантным рисунком, с причудливыми контурами».11 Это — так называемый Zackenstil, стиль отживающего романского искусства, стиль, предшествовавший западной готике и распространенный главным образом в германской живописи. Наибольшее признание он получил у немецких миниатюристов.12

Таким образом, общестилистический анализ позволяет отметить адекватность отдельных приемов письма галицко-волынских миниатюр некоему стилистическому явлению, существовавшему в византийском и западном художественном мире одновременно в конце XII — начале XIII вв. Живопись этого краткого стилистического этапа, с ее внутренней камерностью и внешней вычурностью, можно назвать «маньеристической». Отголоски ее вкусов очевидны в миниатюрах Галицко-Волынского Евангелия.13

Смешение византийского и романского стилей в изобразительном искусстве было, очевидно, вызвано эпохой Крестовых походов и латинского завоевания Константинополя. Создатель галицко-волынских миниатюр уловил черты этого особого стиля в каких-то хорошо известных ему произведениях византийских и германских мастеров книжной миниатюры.

Яркая индивидуальная манера письма и высокий уровень мастерства галицко-волынского миниатюриста выдвигают его в ряд видных представителей искусства византийского круга первых десятилетий XIII в. Складывавшийся после падения Константинополя в 1204 г. в различных периферийных центрах византийского мира предпалеологовский стиль во многом определялся вкусами и художественным опытом константинопольских мастеров, бежавших из разоренной столицы империи. Возможно, таким константинопольским мастером, получившим приют при дворе галицко-волынских князей, был и создатель миниатюр Галицко-Волынского Евангелия.14

Примечания

1. Попова О.С. Галицко-волынские миниатюры раннего XIII в.

2. Там же. Примеч. 10.

3. Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 125—130.

4. Например, церкви Свв. Бессребреников в Кастории, церковь Св. Георгия в Курбинове, церковь Панагии Аракос в Лагудера на Кипре (Попова О.С. Галицко-волынские миниатюры раннего XIII в. Примеч. 12).

5. Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 132—134.

6. Лазарев В.Н. История византийской живописи. Т. I. М., 1947. С. 182, 243—244; Воронин Н.Н., Лазарев В.Н. Искусство западнорусских княжеств. Галицко-Волынская земля. С. 314—316.

7. Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 133—135.

8. Стасов В.В. Славянский и восточный орнамент по рукописям древнего и нового времени. СПб., 1887. С. 16. Табл. XLIV. I—II; Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 144—145. Примеч. 18.

9. Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 135.

10. Попова О.С. Галицко-волынские миниатюры раннего XIII в. Примем. 25—28.

11. Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 136.

12. Разбор примеров и литературу вопроса см.: Попова О.С. Галицко-волынские миниатюры раннего XIII в. Примем. 29, 30.

13. Попова О.С. Византийские и древнерусские миниатюры. С. 137.

14. См.: Пуцко В.Г. Византийские художники — иллюминаторы славяно-русских рукописей начала XIII в. // Сообщения Ростовского музея. Вып. Х. Ростов, 2000.

 
© 2004—2021 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика