Александр Невский
 

На правах рекламы:

Отзывы курсы косметологов

Причины объединения русских земель

В своей замечательной работе «О диалектическом и историческом материализме» И.В. Сталин указывает: «Вторая особенность производства состоит в том, что его изменения и развитие начинаются всегда с изменений и развития производительных сил, прежде всего — с изменений и развития орудий производства».1 Эти процессы не могут не отразиться на классовой структуре общества, на соотношении сил борющихся классов, на государственном устройстве, культуре, идеологии. В основе процесса образования централизованного государства в России лежали факторы экономического порядка — развитие производительных сил, и, говоря об объединении русских земель в единое государство, прежде всего необходимо отметить значение экономического развития страны, дать характеристику развития ее производительных сил.

В.И. Ленин подчеркивал значение экономического фактора в образовании единого государства и в формировании национальности. Он указывает: «Сплоч[ение] нац[иональных] областей (воссозд[ание] яз[ыка], нац[иональное] проб[уждение] etc.) и созд[ание] нац[ионального] г[о]с[у]д[арст]ва. Эк[ономическая] необх[одимость] его... Полит[ическая] надстр[ойка] над эк[ономикой]».2

В своем «Письме тт. Цветкову и Алыпову» И.В. Сталин подчеркивает недопустимость противопоставления экономического и политического факторов в процессе образования централизованного государства и указывает, что оборона страны является лишь фактором, ускоряющим этот процесс. И.В. Сталин указал, что они превратно истолковали его доклад и тезисы к докладу «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» на X съезде РКП (б), и разъяснил тт. Цветкову и Алыпову ошибочность противопоставления с их стороны «экономического развития» необходимости борьбы с внешней опасностью. «У меня ни в докладе, ни в тезисах, — писал И.В. Сталин тт. Цветкову и Алыпову, — ничего не сказано об образовании централизованного государства в России "не в результате экономического развития, а в интересах борьбы с монголами и другими народами Востока" (см. ваше письмо). За это противопоставление должны отвечать вы, а не я. У меня говорится лишь о том, что процесс образования централизованных государств на востоке Европы ввиду необходимости обороны шел быстрее процесса складывания людей в нации, ввиду чего и образовались здесь многонациональные государства раньше ликвидации феодализма. Это, как видите, не то, что вы неправильно приписываете мне».3

Экономическое развитие русских земель, развитие производительных сил Руси как основа, база, и необходимость обороны от нашествия извне, со стороны турок, монголов и других народов Востока, как фактор, ускоряющий объединение Руси, обусловливают образование русского централизованного государства.

Перейдем к рассмотрению экономического развития Руси в XII—XV вв.

К концу XIII — началу XIV в. Русь несколько оправилась от разорения, сопровождавшего татарское завоевание. Среди лесных чащ возникают пашни. Крестьяне общиной — «миром», отдельными семьями, дворами превращают лесные чащи в возделанные поля, «выдирают» землю из-под леса, подготавливают ее под пашню. Идет процесс заселения опустевших земель. Опустошенные татарами земли, поросшие лесом, снова осваиваются, расчищаются, превращаются в пашню. Крестьяне возвращаются на старые, насиженные места, где жили их деды и прадеды, осваивают новые пространства. Таким образом, земледелие растет вширь, распространяется в землях, либо вовсе не освоенных русским людом, либо покрытых только всевозможного рода «уходами».

Одновременно идет процесс распространения новых форм севооборота, развивается трехпольная система. Когда появилось трехполье — сказать трудно. По-видимому очень давно. Во всяком случае оно уже существовало в XII в. Нас сейчас интересует вопрос не о времени возникновения трехполья, а о том, когда трехпольная система севооборота стала господствующей на северо-востоке Руси. Нет никакого сомнения, что в XIV—XV вв. подсечное хозяйство было господствующей формой земледелия только на севере, тогда как на юге, у «береговой черты», по Оке превалировал перелог. Трехпольная паровая система становилась преобладающей в центре Северо-Восточной Руси. Наряду с правильной трехпольной системой с постоянной и регулярной сменой яри, озими и пара и тремя равными полями, по-видимому, существовало еще и так называемое «пестрополье» и наряду с ними — пашня «наездом», т. е. залежно-переложная и даже подсечная система. Но эта последняя быстро исчезла, сохраняясь лишь на севере, да в местах, где только начинали «сводить» лес, выжигая и выкорчевывая лесные дебри и превращая их в пашни.

В Карамзинском списке «Русской Правды» в статье «о резах»4 описывается хозяйство одного из сел Ростовской области XIII—XIV вв. с правильно организованным трехпольным хозяйством, с ежегодными посевами озимых и яровых хлебов на примерно равных клинах, с паровым полем. В этом несомненно типичном для Суздальской земли хозяйстве пахали плугом и высевали «в селе сеяной ржи на два плуга 16 кадей ржи ростовской», собирали 40 копен немолоченой ржи, 15 копен немолоченой полбы, 21 половник молоченого овса, 6 половников ячменя. Такой сбор в одном селе свидетельствует о наличии озимого и ярового полей и, конечно, парового поля.

Итак, мы приходим к выводу, что XIV в. в истории сельского хозяйства Древней Руси был периодом роста трехполья, которое становится ведущей, а впоследствии и господствующей формой земледелия, периодом быстрого освоения новых пространств, распространения земледельческого хозяйства на новые районы, «сведения» лесов, «расчистки» чащ под пашни.

Очень большую роль в создании и развитии русской государственности, в объединении русских земель сыграл город.

XIV—XV вв. в русской истории были периодом дальнейшего и сравнительно очень быстрого развития общественного разделения труда. Особенно ярко это бросается в глаза при сравнении с серединой и второй половиной XIII в. Пострадавшее от Батыева нашествия русское ремесло возрождается. Развитие ремесла делает большие успехи. Выделение и развитие ремесла объясняются усовершенствованием орудий труда, что требовало специальной ремесленной выучки; ростом рынка для ремесленных изделий, потребителем которых выступают и крестьянство, и городской люд, и правящая верхушка, все чаще и чаще недовольствовавшаяся своим вотчинным ремеслом и прибегавшая к покупке; ростом предложения хлеба и других сельскохозяйственных продуктов.

Возрождаются старые, появляются новые города. Растут посады, улицы и концы, заселенные «черным людом», ремесленниками и купцами. Город разрастается. Вокруг города, княжеской резиденции — крепости — «острога»-кремля возникает бойкий Торгово-ремесленный посад. Появляется многочисленное посадское население, производящее различные предметы обихода, оружие, орудия труда, одежду и т. д., торгующее ими и благодаря торгу тесно связанное с окрестной землей. Купцы проникают в отдаленные области Древней Руси, в настоящие «медвежьи углы», торгуют в городах, ездят в «страны далекие, чужеземные».

Постепенно исчезает экономическая раздробленность отдельных княжеств, их типично вотчинная хозяйственная изолированность, являющаяся следствием политической обособленности (и одновременно обособленности языковой, культурной, бытовой). Прокладываются новые торговые пути-дороги, оживляются старые. Торговые пути-дороги повели к новым странам, к новым городам. Правда, многие древние торговые связи утеряли свое былое значение и им не суждено было восстановиться вновь, но в стене, окружавшей, казалось бы, неприступным барьером разоренную и подавленную татаро-монголами Русь, были пробиты первые бреши.

Развивалась и крепла торговля с Западной Европой. Носителем ее выступало главным образом богатое новгородское купечество. Новгородские купцы, установившие торговые связи с Готландом, Ганзой, Ригой, скупают у немецких купцов сукна, тонкое полотно, железные изделия, золотые и серебряные вещи, вина, фрукты, пряности. Все эти товары были предназначены не только для продажи в самом Новгороде, но главным образом для торговли «на Низу», т. е. в княжествах Северо-Восточной Руси. Кроме того, торговые сношения с Западной Европой поддерживались через Псков, Смоленск, Витебск и Полоцк. Торговля достигла такого развития, что потребовалось заключение ряда договоров. В Новгороде и других городах существовали дворы немецких купцов, а русские купцы появлялись в Риге, добирались даже до Любека и «Дони» (Дании). Из Руси на Запад шли меха, кожи, воск, сало, щетина, пенька, продукты зверобойного и рыболовного промыслов: китовый ус, моржовые клыки, икра, клей. Вывозились даже некоторые изделия ремесла: юфть, рукавицы и т. д. В эту торговлю с Западом в XIV в. оказались втянуты Тверь и Москва. Новгородские купцы прекрасно понимали все значение торговли с «Низом» и уже в 1270 г. выхлопотали себе у хана ярлык на право свободной торговли в Северо-Восточной Руси: «А гостю нашему гостити по Суздальской земли без рубежа, по цареви грамоте». В Москве, в свою очередь, увеличивается число купцов, торговавших с Новгородом.

Огромное значение приобретает торговля с Востоком через Волгу. Купеческие караваны со всех концов Европы и Азии сходились на Нижнюю Волгу, в центр и столицу Золотой Орды, город Сарай. Его богатство и благоустроенность, основанные на использовании труда ремесленников, переселенных из завоеванных городов Средней Азии и Восточной Европы, поражали европейцев. В Сарае русские купцы сталкивались с венецианцами и генуэзцами, в руках которых были торговые города — колонии Черноморско-Азовского побережья: Кафа (Феодосия), Солдайя (Судак), Тана (Азов) и другие, с арабами, евреями, персами (иранцами), хорезмийцами, бухарцами и даже индусами и китайцами. Все это пестрое торговое население съезжалось в Сарай для обмена, торговли, выменивало свои товары, вывозило в свои страны причудливые «заморские» вещи. Русские купцы привозили сюда меха, воск, мед, икру и другие товары. Эти товары после заключения сделки часто совершали огромный путь либо на верблюдах через Ургенч и Кульджу вплоть до Камбалу (Пекин, Бейпин), либо на генуэзских судах попадали через Босфор и Дарданеллы в Италию, Францию, Испанию. В Сарае русские купцы скупали шелк, ткани, краски, благовония, пряности и т. д. Естественно, что русские тянулись к богатому Востоку, и, по свидетельству путешественников второй половины XIII и начала XIV в., русских можно было встретить в Ургенче — огромном торговом городе, расположенном у Аральского моря, и даже в ханской столице всего монгольского государства — Камбалу.

Большое значение в торговых связях Древней Руси конца XIII и начала XIV в. стал приобретать торговый путь по Дону, ведущий в Тану, расположенную в устьях Дона, Кафу и Солдайю (Судак), или, как его называли на Руси, Сурож. Сурож — одна из богатых генуэзских колоний — крупный торговый город. В Сурож прибывали русские купцы, торговавшие здесь с генуэзцами и восточными купцами. Кроме водного пути были и сухопутные «шляхи» — дороги, шедшие через степи.

Таковы были основные торговые пути Северо-Западной и Северо-Восточной Руси. Решающее значение в ликвидации экономической обособленности отдельных русских земель-княжеств, в зарождении и развитии торговых связей между ними имели дальнейшее развитие ремесла, отделение города от деревни и внутренняя торговля, прежде всего торговля между городом и деревней. А это, в свою очередь, было результатом развития ремесел и промыслов. Последние очень пострадали в годы Батыева нашествия. Города были разорены, ремесленники перебиты, уведены в полон, бежали. Ряд производств исчез. Другие (каменное зодчество, филигрань, поливная керамика и др.) возродились лишь через 100—250 лет. Ремесла и промыслы задержались в своем развитии. Старинные торговые связи были прерваны. Лишь со второй половины XIV в. ремесла оправляются от разгрома и разорения. Техника основных ремесел деревни — кузнечного и гончарного — изменилась мало, но выросло доменное дело, тесно связанное с рынком и городскими кузнецами. Возникает ряд новых ремесел: жерновое дело, мельничное, портняжное, сапожное, солеварение и др. В то же время в деревню проникают изделия городских ремесленников — литейщиков и ювелиров, что приводит к угасанию соответствующих деревенских ремесел. Деревенские ремесленники все больше и больше отрываются от сельского хозяйства. В сельских местностях появляются промысловые районы (с середины XIV в. на севере — солеварение, в Устюжне Железопольской, в Вотской пятине Новгорода, у Тулы — железоделательные промыслы с высокой техникой и организацией производства «складом»), возникают «рядки» — поселки ремесленников и купцов. Наряду с общественным идет географическое разделение труда — выделяются специализированные промысловые районы, куда устремляются в поисках заработка оброчные крестьяне, зачастую выступающие в роли наемных работников.

Даже в вотчинном ремесле, в хозяйствах бояр и монастырей, где работали тысячи ремесленников-холопов, происходят сдвиги в сторону внедрения рыночно-денежных отношений. Многие ремесленники-холопы переводятся на оброк и пополняют ряды городского ремесленного люда.

Все эти процессы, свидетельствующие о развитии производительных сил, идут особенно интенсивно в деревне и в вотчине во второй половине XIV в. и вновь усиливаются во второй половине следующего, XV столетия.

Особенно быстро растет городское ремесло. Появляются водяной двигатель (первые промышленные предприятия по этому двигателю получили название «мельниц»), «огненный бой», вызвавший большие сдвиги в железоделательном ремесле, совершенствуется литейное дело, начинается производство бумаги, а с ним вместе возникают мастерские, где писцы размножают от руки и украшают рисунками книги, растет каменное зодчество, возрождаются чеканка монет, меднолитейное дело и целый ряд других отраслей производства. И городское ремесло отмечает в своем развитии также два этапа наиболее бурного расцвета — вторая половина XIV и вторая половина XV в. Ремесленники работали на рынок, и бесчисленные коробейники, начиная с XIV в., разносили их изделия по самым глухим и отдаленным уголкам Руси. Растет число ремесленных производств, ремесло усложняется, требуя специальной выучки, которую проходят многие годы бесчисленные ученики-подмастерья.

Ремесленный и торговый люд создает свои организации. Наряду с купеческими объединениями вроде суконников, гостей-сурожан, торговавших с Сурожем и Кафой в Крыму, где, как и в Константинополе, постоянно проживали русские и стояли русские церкви, существовали организации ремесленников — плотников и других «древоделов», кузнецов, строителей («городников»), каменщиков («каменосечцев») и прочих «делюев», объединенных в сотни («сто»). Сотни были связаны с определенными местами на торгу, присматривали за мерами веса, длины и т. д., за рынком, торговлей. В торговых рядах — котельных, кузнечных, сапожных и серебряных — ремесленники торговали своей продукцией. Во главе рядов стояли старосты. С давних пор строители объединялись в «дружины» во главе со старостами («старейшими»). Ремесленной организацией в городе были «братчины», объединявшие ремесленников одной специальности вокруг какой-либо церкви. Так, например, кузнецы объединялись вокруг церкви Кузьмы и Демьяна. Братчины входили в состав сотен.

«Улицы» и «ряды», где жили и торговали, «сотни», в состав которых входили «братчины», — таковы были организации посадского люда на Руси XIV—XV вв. Эти организации придерживались особых правил, защищали своих членов, имели свою казну, выбирали своих старост.

В экономической и политической жизни Руси, раздробленной на множество княжеств и земель, город и горожане из десятилетия в десятилетие играли все большую и большую роль. Высокое развитие и сложная организация ремесла в Северо-Западной и Северо-Восточной Руси являются показателем быстрого развития производительных сил русского города в XIV в., особенно во второй его половине. Естественным результатом этого процесса и были развитие внутренней торговли, обмена между городом и деревней, между городами и землями Руси, установление и рост экономических связей между ними.

Но феодальная раздробленность с ее бесконечными и бессмысленными княжескими усобицами, опустошением земель и разорением городов, уводом в «полон» ремесленного люда и нарушением завязывающихся экономических связей, с ее пошлинами и поборами, хаосом в денежной системе и мерах веса, сыпучих тел, длины и т. д., постоянной опасностью, угрожавшей купцам на дорогах, — становилась помехой для дальнейшего развития производительных сил.

Это последнее и в городе, и в деревне настойчиво диктовало необходимость установления экономической общности в виде нарождающегося рынка. Пусть в самых начальных, зародышевых формах, но и в этом виде тенденция к установлению экономических связей между отдельными русскими землями имела огромное значение в историческом развитии Северо-Восточной Руси. Растут рыночные отношения, связывающие отдельные, ранее самостоятельные экономические единицы и постепенно сплачивающие их в экономическое целое. В XIV в. все эти явления лишь начинают зарождаться, но и в этом начальном своем состоянии они влияют на политический строй страны.

Постепенное разрушение экономической разобщенности отдельных частей Руси подготавливает объединение страны в единый политический организм.

Система организации государственной власти господствующего класса, характерная для периода феодальной раздробленности, когда Русь была разбита на множество «самостоятельных полугосударств» (И.В. Сталин), изолированных в политическом, экономическом и культурном отношении, препятствовала установлению экономической общности всех русских земель, а следовательно, тормозила развитие производительных сил и в городе, и в деревне.

Экономические и политические перегородки, воздвигнутые между княжествами, «мыта» и «рубежи» задерживают развитие торговли, порожденной ростом ремесел и промыслов. Эти перегородки должны были пасть.

Ликвидация экономической изолированности отдельных русских земель и начало слияния их в единый хозяйственный организм диктовали необходимость ликвидации феодальной раздробленности. Существующая система государственности вступала в противоречие с развитием производительных сил. Постепенная ликвидация экономической разобщенности отдельных частей Руси подготавливает объединение Руси. Так, самим развитием производительных сил подготавливалось объединение русских земель в единое государство.

Итак, в рассматриваемый нами период времени в народном хозяйстве Руси протекают процессы, которые должны были неизбежно привести к ликвидации феодальной раздробленности и к созданию единого государства, с единым правительством и единым руководством. Таковы причины объединения Руси, лежащие в самих производительных силах страны.

Но развитие производительных сил лишь в конечном счете является определяющим моментом в историческом процессе.

«Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали», — пишет Ф. Энгельс и далее указывает: «Если кто-нибудь это положение извратит в том смысле, что будто экономический момент является единственно определяющим моментом, тогда утверждение это превращается в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое положение — это базис, но на ход исторической борьбы оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки... Тут имеется налицо взаимодействие всех этих моментов, в котором, в конце концов, экономическое движение, как необходимое, прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей».5

В своих замечаниях по поводу конспекта учебника по истории СССР товарищи Сталин, Киров и Жданов указали, что «в конспекте свалены в одну кучу феодализм и дофеодальный период, когда крестьяне не были еще закрепощены».6

Следовательно, этапы общественного развития могут быть устанавливаемы и в зависимости от состояния непосредственного производителя, способа его эксплуатации.

Невозможно понять историю образования русского государства, не осветив роли в этом процессе трудящихся масс.

«Марксизм вовсе не отрицает... того, что люди делают историю», — указывает И.В. Сталин и добавляет: «именно люди... делают историю».7

И.В. Сталин пишет: «Значит, историческая наука, если она хочет быть действительной наукой, не может больше сводить историю общественного развития к действиям королей и полководцев, к действиям "завоевателей" и "покорителей" государств, а должна, прежде всего, заняться историей производителей материальных благ, историей трудящихся масс, историей народов».8

Трудящиеся массы Руси XIV—XV вв. — это крестьяне и ремесленный люд.

Но что представляет собой история людей, история общества в период классовых, антагонистических обществ?

«История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов», — писали К. Маркс и Ф. Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии».9

«Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче — угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов».10

Характеризуя в своем классическом труде «О диалектическом и историческом материализме» феодальный строй, И.В. Сталин указывает, что «классовая борьба между эксплуататорами и эксплуатируемыми составляет основную черту феодального строя».11

Таким образом, явления общественной жизни в эпоху феодализма не могут быть оторваны от классовой борьбы. Классовая борьба сопровождает возникновение феодального общества, установление феодальных форм эксплуатации, когда «эксплуатация почти такая же жестокая, как при рабстве, — она только несколько смягчена».12 Классовая борьба проходит красной нитью через весь период феодальной раздробленности, отражая собой стихийное недовольство крестьянства развивающимися и укрепляющимися, распространяющимися вширь феодальными формами эксплуатации и зависимости, побуждая феодалов стремиться к созданию мощной самодержавной власти, которая в границах «всея Руси» обеспечила бы им их феодальное «право» на собственность и труд крестьянина, на него самого.

Так как главная функция всякого государства в классовом, антагонистическом обществе — держать в повиновении эксплуатируемые массы, то и форма организации государственной власти в значительной степени зависит от тех требований, которые предъявляет к государству господствующий класс, стремясь удержать в повиновении народные массы, и от степени напряженности борьбы этих масс против господствующей верхушки.

Классовая борьба крестьян принимает различные формы. Она может выражаться в стихийных восстаниях смердов, выступающих против устанавливающегося феодального порядка в форме движений волхвов. Она выливается в бегство, принимающее массовый характер, когда крестьяне буквально «уходят» от надвигающегося феодализма, принимает характер «огурства»,13 стихийных восстаний на небольшой территории, наконец, крестьянских войн вроде движений Болотникова, Разина, Пугачева. Поднимает «въстань» против бояр и других «больших» людей и «черный люд» городов.

Для XIV—XV вв. как форма классовой борьбы крестьян характерно массовое бегство, «уход» крестьян от феодальных форм подчинения и эксплуатации. Без учета классовой борьбы трудящихся масс Северо-Западной и Северо-Восточной Руси, без учета жизни и быта, чаяний и стремлений крестьян и «черного люда» городов нельзя составить правильного представления об образовании русского централизованного государства. Как же жило и боролось крестьянство на Руси в конце XIII, в XIV и в начале XV в.?

Многие земли в те времена еще не были захвачены феодалами и лишь формально считались княжескими, государственными, нося название «черных земель». Крестьяне жили селами и дворами — починками, носившими название «дворищ». Дворище населяла одна большая семья, состоявшая из ближних и дальних родственников и чужих людей, принимаемых в семью. Села были небольшие, в два-три двора. К селам «тянули» (т. е. принадлежали) лес, сенокосы (пожни), бортные угодья («ухожаи»), реки, озера, охотничье-промысловые участки (бобровые гоны), пашни — в общем все, «куда топор, коса, соха ходили», все, «что к тому селу изстарь потягло».

В XIII и в особенности в XIV вв. значительно расширяется феодальное землевладение. Огромные земельные владения стали принадлежать князю, боярам, монастырям. Князья раздают боярам, слугам и монастырям большие участки «черных» (государственных) земель. Так, например, рязанский князь Ингвар в конце XIII в. дал Ольгову монастырю сразу 5 погостов, где жило 1010 семей.

Постепенно, вначале медленно, а потом все быстрей и быстрей изменялось положение крестьян, живших на землях монастырей и бояр. Повинности росли. Увеличивалась барщина. По мере того как росла торговля сельскохозяйственными продуктами, развивались товарно-денежные отношения, по мере того как город становился потребителем хлеба и скота, овощей и птицы, росли натуральный оброк и барщина, возникал денежный оброк. Все это вело к разорению крестьян. Крестьяне шли в кабалу к феодалу. Росло число закабаленных крестьян — «половников», «закупней», «серебреников», «закладней», «бобылей», «монастырских детенышей» и др. Для того чтобы отделить эту массу подвижного, часто меняющего и хозяина и местожительство люда от постоянно обитавших на одном и том же месте полноценных тяглецов, этих последних стали называть «старожильцами». Росло число зависимого от феодалов и эксплуатируемого ими люда.

И.В. Сталин указывает: «Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) — держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (не главная) — расширять территорию своего, господствующего класса за счет территории других государств, или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств. Так было дело при рабовладельческом строе и феодализме».14

Русское государство, фундамент здания которого заложил Калита, а возвели кровлю Иван III с сыном, являлось государством, главной задачей которого было «держать эксплуатируемое большинство в узде». Эксплуатируемым большинством на Руси было крестьянство.

Конец XIII и XIV в. были периодом быстрого развития феодального землевладения. Обширные земельные владения принадлежали князю, монастырям, боярам. В раздачу пошли общинные «черные» земли. Крестьяне теряют свои земли и сами превращаются в несвободных, эксплуатируемых. Если раньше крестьянин считал, что «земля царева и великого князя, а моего владения», что «земли княжие», а «роспаши и ржи наши», то теперь не только «роспаши и ржи» не были его владением, но и сам он переставал принадлежать себе, превращаясь в лично несвободного.

Потеря крестьянами своей свободы как в результате экспроприации их земель, имущества и личности, так и в результате закабаления происходила особенно быстро в центральной части Северо-Восточной Руси. Крестьянство, естественно, искало выхода из создавшегося положения и находило его в переходах, бегстве, в поисках новых земель и новых хозяев. Первых становилось все меньше и меньше, а вторых — все больше. Новый хозяин-феодал привлекал в первое время льготами, а затем старался наверстать с лихвой потерянное, усиливая нажим на крестьян. И снова уходили искать земли, снова пытались обрести потерянную свободу русские крестьяне. С этими переходами крестьян феодалы усиленно боролись.

Одним из моментов, обусловивших собирание земель под властью «великого» князя, было стремление многочисленных феодалов создать сильную власть, стоящую во главе всей феодальной иерархии, которая, сметая перегородки между княжествами, делавшие крестьян-беглецов неуловимыми для феодалов других княжеств, в масштабе «всея Руси», «без рубежа», смогла бы обеспечить, укрепить и охранять их право на землю и на крестьян.

Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» указывают: «Объединение более значительных областей в феодальные королевства было потребностью как земельного дворянства, так и городов. Поэтому повсюду во главе организации господствующего класса — дворянства стоял монарх».15

Вот почему как «отбояривание» земель, распространение феодализма вширь, а с ними вместе и феодальное раздробление земель в свое время были необходимым этапом по пути превращения полупатриархальной-полуфеодальной Руси в феодальное общество, как замена «общины» с данью — «боярщиной» с оброком и барщиной была неизбежным звеном развития феодализма, так и теперь, на новом этапе развития производительных сил в земледелии, на новом этапе развития феодализма, феодальная раздробленность уже не соответствовала интересам подавляющего большинства класса феодалов, особенно нарождающегося, быстро растущего дворянства, и должна была быть ликвидирована.

Эта ликвидация политической системы «удельной поры» была обусловлена основными классовыми интересами феодалов, и зарождающееся централизованное государство должно было выполнить свою функцию — помочь господствующему классу держать в уезде крестьянство. Именно в силу этого обстоятельства процесс образования централизованного государства на Руси не мог не вызвать социального протеста народных масс, а классовая борьба трудового люда «градов, сел и весей» побуждала господствующий класс феодалов еще энергичнее создавать единую государственную систему эксплуатации и угнетения.

Переход от феодальной раздробленности к единому государству обусловливал серьезный подъем хозяйства Руси16, явился серьезным успехом и был исторически прогрессивен.

Но «всякий прогресс в производстве означает одновременно регресс в положении угнетенного класса, т. е. огромного большинства».17

Естественно поэтому, что в период объединения Руси имели место многочисленные местные стихийные восстания крестьян. Хотя и очень скудны источники этого периода, говорящие о классовой борьбе крестьян, тем не менее нам известны волнения и восстания крестьян в вотчинах Стефанова Махрицского, Никольского, Павлова Обнорского, Кириллово-Челмогорского, Кириллово-Белозерского, Авраамиева Чухломского (XIV в.), Дмитриева Прилуцкого (1371 г.), Муромского (1352 г.), Спасского Нуромского, Соловецкого, Усть-Вымьского, Богословского Варлаама Своеземцева Троицкого Калязинского, Корнилиева Комельского (XV в.), Троицкого Болдина (1528 г.), Данилов Переяславского (1530 г.), Антониева Сийского (1520 г.), Кириллова Новозерского (1517 г.), Арсениева Комельского (1527 г.) монастырей.

Эти открытые проявления классовой борьбы еще больше побуждали феодалов стремиться к тому, чтобы в масштабах «всея Руси» сильная власть обеспечила бы им их владения и возможность эксплуатировать крестьян.

То же самое значение имела и классовая борьба «черного люда» городов. Закабаленные и закабаляемые, обираемые и эксплуатируемые, бесправные, угнетенные и униженные «черные люди» русских посадов вели ожесточенную борьбу с феодальной и ростовщической верхушкой городов и властями, ее поддерживающими. Восстания «черных людей» вспыхивали на Руси одно за другим. В 1304 г. вспыхнуло восстание в Костроме («бысть вечье на Костроме на бояр»), в 1305 г. в Нижнем Новгороде «черные люди» «побили бояр» и с большим трудом князь «изби вечников», в 1340 г. «крамольници» брянцы «сшедшеся... вечем» убили князя, в Москве вспыхивали восстания против «больших бояр» в 1357 г., в 1382 г., когда «сташа суймом народы мятежници, крамольници». Не приходится уже говорить о классовой борьбе, «...которая бушевала в Новгороде» и Пскове (в Новгороде — волнения 1342, 1359, 1418 гг., в Пскове — 1385, 1484 гг.).

Естественно, что, пользуясь поддержкой горожан в борьбе с удельным княжьем и боярской олигархией в деле объединения Руси, великие князья безоговорочно становились на сторону феодалов, купцов и ростовщиков, когда «худые мужики» — «вечники», «черные», «мизинные люди», используя привычное, ликвидированное князьями вече, заявляли о своих правах и боролись со своими классовыми врагами.

Таково было классовое, социальное содержание процесса образования русского централизованного государства.

Ослабление экономической обособленности феодальных княжеств, «самостоятельных полугосударств» (И.В. Сталин), «национальных областей» (В.И. Ленин), обусловленное развитием ремесел, промыслов и земледелия, а следовательно, общественным разделением труда, усилением экономического общения между городом и деревней, между городами и областями Руси, во-первых, и, во-вторых, рост феодального землевладения, настоятельно диктовавшего создание сильной власти, способной держать в повиновении народные массы, — такова та внутренняя обстановка, которая создала условия для собирания русских земель.

Нужно одновременно отметить, что на Руси в XIV в. далеко еще не полностью созрели все экономические основы для объединения, но собирание земель великими князьями шло все же весьма энергично и успешно. Что же ускоряло процесс объединения Руси?

Русь со всех сторон была окружена враждебными и агрессивными государствами. Они пользовались слабостью Руси, раздробленной на множество враждовавших между собой феодальных полугосударств, и стремились к захвату русских земель и покорению русского народа.

Этими враждебными государствами, как уже указывалось, были Польша, Ливонский орден немецких рыцарей, Швеция, Литва и Золотая Орда.

Товарищ Сталин указывает, говоря о странах востока Европы — Венгрии, Австрии, России, что «в этих странах капиталистического развития еще не было, оно, может быть, только зарождалось, между тем как интересы обороны от нашествия турок, монголов и других народов Востока требовали незамедлительного образования централизованных государств, способных удержать напор нашествия».18

В ряде своих работ И.В. Сталин отмечает, что процесс образования централизованных государств на востоке Европы, в частности в России, проходил «раньше ликвидации феодализма», «в условиях слабо развитого капитализма», когда «капиталистического развития еще не было, оно, может быть, только зарождалось», и этим самым совершенно отчетливо рисует способ общественного производства, господствовавший на Руси в период образования централизованных государств, и то новое, что возникало в рамках феодальной формации.19

И.В. Сталин придает очень большое значение вопросу об обороне страны, о внешней опасности, ускорившей складывание централизованного государства в России.

В своем «Письме тт. Цветкову и Алыпову» И.В. Сталин указывал, «что процесс образования централизованных государств на востоке Европы ввиду необходимости обороны шел быстрее процесса складывания людей в нации», и подчеркивал борьбу с врагами как фактор, ускоряющий процесс образования централизованных государств.20

Не надо забывать и еще один фактор огромной важности — пробуждение национального сознания и самосознания. Чувство единства не умирало среди народа, и никакие бури «удельной поры», усобицы и бесконечные «разорения» не могли вытравить в сознании народа чувства единства всех русских людей: «Русская земля» и «Русь» — эти понятия были в представлении народа совершенно реальными. Искра национального самосознания была только прикрыта пеплом княжеских усобиц и удельных порядков, а теперь она возгоралась. Общение русских людей разных земель, городов и сел друг с другом, их встречи на торгу, во время совместных походов и битв с «ворогами» земли Русской разрушали прежнюю языковую и культурно-бытовую разобщенность, усиливали общее, отметали частное, местное, обусловленное «безвременьем» «удельной поры», пробуждали чувство единства и патриотизма. Псковичи и новгородцы, москвичи и рязанцы, тверичи и нижегородцы в языке и быту, в обычаях и нравах все более и более походят друг на друга, сливаются в единую великорусскую народность.

В.И. Ленин отмечает это явление в истории как «сплоч[ение] нац[иональных] областей (воссозд[ание] яз[ыка], нац[иональное] проб[уждение] etc.) и созд[ание] нац[ионального] г[о]с[у]д[арст]ва».21 Население отдельных «национальных областей» (земель Псковской, Новгородской, Тверской, Московской, Рязанской, Нижегородской) сливается, создается единый язык, пробуждается национальное сознание, национальные области сливаются в единое государство.

Так создавалась великорусская народность. Значение этого события в нашей жизни вряд ли возможно переоценить. Так подготавливалось экономически, политически и идеологически объединение Руси.

Кто же были те люди, которые участвовали в создании единого русского государства?

Во главе процесса объединения русских земель становятся великие князья. Все князья стремились захватить побольше земель, накопить побольше ценностей, этим самым усилиться и подчинить себе других князей, но все шансы на успех в этой борьбе были на стороне сильнейших великих князей.

Чем больше была территория, принадлежащая князю, тем больше было городов, тем многочисленнее было городское и сельское население, платившее князю всевозможного рода налоги и несущее ряд повинностей, тем больше было у князя слуг и воинов, тем богаче и могущественнее он был.

Князья боролись между собой за обладание землей и крестьянами, за доходы, и это толкало их к собиранию русских земель.

Это стремление великих князей к объединению русских земель под своей властью совпадало с общим ходом исторического развития страны, с общими задачами, стоявшими перед Русью.

Говоря об образовании национальных государств в Западной Европе, Ф. Энгельс писал: «Но и в городах и в деревне повсюду увеличилось в населении количество таких элементов, которые прежде всего желали, чтобы был положен конец бесконечным бессмысленным войнам, чтобы прекращены были раздоры феодалов, приводившие к тому, что внутри страны шла непрерывная война даже и в том случае, когда внешний враг был в стране, чтобы прекратилось это состояние непрерывного и совершенно бесцельного опустошения, которое неизменно продолжало существовать в течение всего средневековья. Будучи сами по себе еще слишком слабыми, чтобы осуществить свое желание на деле, элементы эти находили сильную поддержку в главе всего феодального порядка — в короле».22

Таким образом, все прогрессивные элементы в феодальном обществе тяготели к королевской власти — представительнице порядка в беспорядке, представительнице образующейся нации.

Королевской власти стран Западной Европы соответствовала великокняжеская власть, к которой как к представительнице порядка в противоположность «нестроению» и «княжой которе» удельной поры, олицетворяемой княжьем бесчисленных мелких и мельчайших княжеств, представительнице складывающейся великорусской народности тяготеют все прогрессивные элементы Руси.

Великих князей — собирателей Руси — в их борьбе с удельными князьями за обладание русских земель поддерживали различные социальные группы населения. Конечно, при этом они руководствовались различными соображениями и преследовали разные цели. Господствующие группировки стремились закрепить за собой земли, богатство, власть; трудовой люд — обеспечить хозяйственный подъем и независимость своей страны.

Объединительные тенденции великих князей поддерживает и боярство. Боярство выступало противником дробления земель потому, что вотчины боярские, расположенные в различных местностях, зачастую оказывались на территории двух, а то и трех враждующих между собой княжеств. Между тем бояре были связаны определенными повинностями с тем удельным князем, в земле которого располагались их вотчины. Бояре должны были «судом и данью тянуть по земле и воде». Боярин как княжой слуга волен был служить князю или не служить, мог служить не тому князю, в чьем уделе была его вотчина, но как землевладелец он был обязан подчиняться княжескому суду и платить дань по месту расположения своих вотчин. В княжеских усобицах боярин мог выступить «по службе» против того князя, в уделе которого находились его земельные владения, но как землевладелец он подчинялся последнему. Кроме того, бояр связывала с князьями повинность, называвшаяся «городной осадой». Если город подвергался нападению врага, защищать его и «садиться в осаду» обязаны были все землевладельцы уезда, независимо от «службы». Но как было поступать в тех случаях, если город, в земле которого располагались владения боярина, подвергался нападению со стороны князя, которому он служил?

Чересполосица боярских владений, обусловившая необходимость нести ряд обязанностей «по земле» и одновременно служить зачастую враждующим между собой князьям, была первой причиной, заставившей боярство выступить на стороне великих князей-«собирателей». Централизация в единых руках земли и власти давала возможность боярам служить одному князю, в пределах владений которого находились все их вотчины.

Второй причиной, заставившей бояр объединиться вокруг великого князя, было естественное стремление служить более богатому и более сильному, от которого можно получить «жалованные вотчины», чины и т. п. Боярские роды один за другим «отъезжают» от удельных князей к великому князю.

К великим князьям по тем же причинам тяготел и низший слой феодального класса — дворянство. Это были «слуги вольные», несшие «ратную службу» и за это получавшие земли, «кормления и доводы», т. е. административно-служебные доходы, связанные с несением ими службы в качестве княжеских чиновников, управителей и т. п. К ним примыкали и свободные «слуги под дворским» (псари, конюхи, садовники, сокольники и т. д.), обслуживавшие княжеское хозяйство и непосредственно подчиненные княжескому «дворскому», т. е. дворецкому. За службу свою они получали земли. Эта группа феодалов — зародыш будущего дворянства, помещиков, — усилилась в XIV в. и, естественно, стала играть известную политическую роль. Они имели право перехода от князя к князю и использовали это право для того, чтобы перейти на службу к более сильному и богатому, а таким был великий князь.

Феодалы — бояре и дворянство — тяготели к великому князю и в силу того обстоятельства, что они были заинтересованы в закрепощении крестьянства.

Укрепление и расширение феодальной земельной собственности диктовали для феодалов необходимость закрепощения крестьян, расширения их «прав» на крестьян и крестьянский труд. Обеспечить закрепощение крестьян в масштабах «всея Руси» могла только сильная великокняжеская власть.

На сторону великого князя стала и церковь. Церковь была не только крупнейшим феодалом на Руси, в руках которого сосредоточилась четверть всех земель, но и единственной организованной политической силой. Церковь имела свой центр и своего владыку-митрополита. Церковь также стремилась к установлению «одиначества», т. е. такого порядка, при котором во главе светского государства также был бы один владыка, на которого можно было бы оказывать определенное влияние, тогда как справиться с десятками князей и подчинить их своему влиянию церковь оказывалась не в силах. Кроме того, от богатого и сильного князя можно было добиться пожалований и привилегий, что не в силах были сделать отдельные удельные князья.

Большое значение имело и то обстоятельство, что церковь всегда поддерживала князей в борьбе с внешним врагом, боясь, что иноверцы могут искоренить «веру православную» и тогда православное духовенство отойдет на второй план. Нужно было заботиться о своем «православном князе», могущем защитить Русь и прекратить княжеские усобицы и споры.

Идея единства среди духовенства появляется очень рано, еще в начале XIV в., когда митрополита Максима именуют митрополитом «всея Руси». Церковь начинает интересоваться общерусскими делами и, естественно, поддерживает идею единства Руси, а следовательно, и великого князя. Интересно, что к этому времени относится составление первого общерусского летописного свода, доведенного до 1305 г.23 Православная церковь на Руси, имея центром Владимир, а затем Москву, стала национальным учреждением и способствовала объединению Руси в единое государство.

Посадское население Древней Руси — купечество и ремесленники — было заинтересовано в том, чтобы прекратились межкняжеские усобицы, разорявшие города, препятствовавшие нормальному обмену и работе ремесленников. Оно стремится к ликвидации политических границ между княжествами, тормозящих развитие торговли, ставящих ее в зависимость от княжеских споров и войн, удорожающих товары и приводящих к тому, что повышается риск каждого купца. Отсутствие единой денежной системы, единства в мерах веса и т. д. — следствие феодальной раздробленности — является еще одним фактором, препятствующим развитию торговли. Купца на дороге могли ограбить не только разбойники, но и дружинники князя, по земле которого проезжал караван; на каждом шагу купец платил «мыт» — таможенную пошлину, везде сталкивался с особыми местными законами и правилами. Ремесленники и купечество нуждались в «порядке», а единственной представительницей «порядка в беспорядке» была великокняжеская власть.

Наконец, на сторону великих князей становится русское крестьянство. И не только потому, что они «боронят землю Русьскую от ворога», в то время как удельное княжье «наводит» на Русь и татар, и литву, и немцев, которые огнем и мечом проходят по селам и нивам Русской земли. Это вполне понятно. И крестьянские ополчения в решающих сражениях играют исключительную роль, как это было на поле Куликовом.

Крестьянство становится на сторону великого князя по тем же причинам, что и его социальный собрат в городе, простой «черный люд». Для них великий князь олицетворял порядок, «тишину и упокоение», прекращение бесконечных «великих» и «малых» «разорений», которыми изобиловала история Руси периода феодальной раздробленности, нормальную хозяйственную жизнь, «одиначество» и мощь Руси.

Поскольку складывающееся единое государство было орудием угнетения в руках господствующего класса, крестьянство и «черный люд» городов выступали против него; поскольку же оно выполняло свою вторую функцию — защищало страну от нападений врагов, обеспечивало независимость русского народа, хозяйственный и культурный подъем, широкие массы трудового люда Руси поддерживали великих князей, собиравших русские земли, и способствовали созданию Русского государства.

Русь пробуждалась, силы ее крепли, зрело национальное самосознание. Вот почему все прогрессивные элементы древнерусского общества — боярство, дворянство, посадский люд (ремесленники и купцы) и крестьянство — тяготели к олицетворявшему единство Руси великому князю, с течением времени — конкретно к московскому князю.

Единственной силой, противопоставляющей себя великому князю, пытавшейся остановить процесс объединения Руси, выступают многочисленное богатое и влиятельное удельное княжьё и «иже с ними». В их руках были земли и города, власть и влияние, тысячи подданных, богатство и сила. Они обладали авторитетом и связями, многочисленными дружинами и укрепленными городами. Сломить их сопротивление было нелегко. Правда, число сторонников удельного княжья все уменьшается, от них отходит их же посадский люд, отъезжают к великому князю бояре и «слуги вольные», но все же для того чтобы сломить их сопротивление, потребовались княжение Ивана III, Василия III и опричнина Грозного.

Складывание централизованного государства и самодержавной власти шло вопреки желанию удельного княжья. В этом заинтересована была худородная меньшая братия феодальная, вчерашние «слуги под дворским», псари да конюхи, сокольники и езовники, княжая дворня, будущее дворянство, шедшее к власти и добивавшееся ее.

Оно требовало единой сильной власти в едином государстве, власти самодержавной, единых законов, государственного аппарата надзора, сыска и суда, а самодержавная власть, в свою очередь, опиралась на дворянство. Так на смену одной феодальной группировке шла другая, на смену одной форме феодального государственного строя приходила другая, более совершенная форма.

Таковы были причины объединения русских земель.

Но почему единое Русское государство создала Москва, а не Тверь, не Нижний Новгород? Почему Русское государство в XV—XVI вв. оказалось не Тверским, не Нижегородским, а именно Московским государством, не «Тверией», а «Московией»?

Ведь одно время, в конце XIII в., во времена тверского князя Ярослава Ярославича, значение Твери быстро возрастало, тверской князь был великим князем владимирским, «тверская ветвь княжеского дома обнаружила первые признаки тяги к национальной самостоятельности»,24 и еще в XV в. Тверь соперничала с Москвой и в области идеологии самодержавия шла впереди Москвы.

Подчас грозными соперниками Москвы в борьбе за объединение выступали Нижний Новгород и Рязань.

И все же в этой борьбе победа остается за московскими князьями.

Чем объяснить успех московских князей, каким путем Москва объединила русские земли?

Примечания

1. И. Сталин. Вопросы ленинизма. Изд. 11-е. С. 552.

2. В.И. Ленин. Национальный вопрос: (Тезисы по памяти) // Ленинский сборник. Т. XXX. С. 62.

3. И.В. Сталин. Соч. Т. 9. С. 176.

4. Резы — проценты.

5. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXVIII. С. 245.

6. К изучению истории. М., 1946. С. 21.

7. И.В. Сталин. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом. Партиздат, 1937. С. 8—10.

8. И.В. Сталин. О диалектическом и историческом материализме // Вопросы ленинизма. Изд. 11-е. С. 552.

9. К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии. Госполитиздат, 1950. С. 32. — В «Примечании» к английскому изданию 1888 г. Ф. Энгельс пишет: «То есть вся история, дошедшая до нас в письменных источниках. В 1847 г. предыстория общества, общественная организация, предшествовавшая всей писаной истории, почти совсем еще не была известна» (там же. С. 32).

10. Там же. С. 32.

11. И. Сталин. О диалектическом и историческом материализме // Вопросы ленинизма. Изд. 11-е. С. 556.

12. Там же.

13. Огуряться — уклоняться от работы.

14. И. Сталин. Вопросы ленинизма. Изд. 11-е. С. 604.

15. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IV. С. 15.

16. Приветствие И.В. Сталина // Правда. 1947, 7 сентября.

17. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. I. С. 152.

18. И.В. Сталин. Соч. Т. 5. С. 34.

19. Там же. Т. 2. С. 304; т. 5. С. 15, 34.

20. Там же. Т. 9. С. 176—178.

21. В.И. Ленин. Национальный вопрос: (Тезисы по памяти) // Ленинский сборник. Т. XXX. С. 62.

22. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. I. С. 443.

23. До этого, в XII—XIII вв., летописи велись в разных княжествах и отражали историю главным образом данного княжества. Были летописи Киевская, Галицко-Волынская, Суздальская и др. Митрополит Петр на основе местных летописей решил составить общерусскую летопись, что свидетельствует об объединительных стремлениях церкви.

24. K. Marx. Secret diplomatic history of the eighteenth century. P. 79.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика