Александр Невский
 

Борьба за Пруссию

Герман фон Зальца

Брат Герман фон Зальца, четвертый великий магистр, много лет возглавлял орден. Умер он 20 марта 1239 года и погребен в Барлетте. Был он красноречив и приветлив, мудр, осмотрителен, заботлив и славен во всех своих деяниях. Будучи избранным, увидел он, сколь слаб его орден, и тогда же в присутствии нескольких братьев заявил, что с охотою готов отдать око, если за время его магистерства орден вырастет настолько, что сможет он десять братьев и не более держать при оружии. И что же сделал Ты, о добрый Иисусе, всегда готовый внять праведным желаниям молящих и не перестающий благосклонно рассматривать благие пожелания? Не обманулся ли магистр в своих надеждах? О нет. Напротив, Ты с избытком исполнил его сокровенное желание. Ибо орден действительно вырос за то время, что стоял он во главе, да так, что вскоре после его смерти 2000 братьев благороднейших кровей Германской империи насчитывалось в ордене. Даже благородный господин Конрад, ландграф Тюрингский, к чьей свите принадлежал и сам Герман фон Зальца еще при жизни своей в миру, принял в сопровождении многих из знати орденские одежды. Во времена брата Германа папа и император наделили орден немалыми привилегиями. Ценные дары достались ордену в его время в Апулии, Романии, Армении, Германии и Венгрии, а именно Бурценланд в Семиградье, и, наконец, в Ливонии и Пруссии. Ибо благодаря ему так возвысился орден, как того не слышал еще мир, чтобы монашеский или рыцарский орден возвышался так на этом свете благодаря единственному лишь человеку. И нет в том ничего удивительного, ибо Бог одарил его такой милостью, что был он всеми любим, и поистине можно было сказать о нем, что снискал он любовь Божью и людскую. Имел он влияние на папу и императора, равно как и на иных князей и вельмож, и так умел он склонить к себе их сердца, что получал от них все, о чем бы ни попросил у них для славы и пользы ордена. Оттого же и случилось так, что, когда возникла скрытая причина для ссоры между папой Гонорием III и императором Фридрихом II и каждый из них поведал о своем деле брату Герману, тот отказался вынести решение, когда об этом узнал, и счел весьма неподобающим принять на себя решение дел господ всего мира, поскольку был низшей персоной и не состоял в высших сословиях. И чтобы вкусил брат Герман высших почестей, папа и император жаловали ему и преемникам его на должность магистра ордена Немецкого дома княжеский титул. Как знак этого княжеского достоинства папа вручил ему перстень, император же удостоил его знамя высшей государственной эмблемы империи (орла). И так не раз был он причиной их дружеского примирения.

Золотая булла Фридриха II, март 1226 года

Во имя святой и неделимой Троицы — аминь. Фридрих II, милостью Божьей император римлян, славный во все времена, король Иерусалима и Сицилии. Для того и поставил Господь нашу империю высоко над королями мира и простер границы нашей державы на разные стороны света, чтобы направить наши неустанные заботы на прославление Его имени в этом мире и на распространение веры среди язычников, равно же как и Священная Римская империя была создана Им для проповедования Евангелия, чтобы более стремились мы к покорению и обращению язычников; итак, благодаря оказанной нами милости, правоверные отныне берут на себя ежедневный труд по покорению варварских народов и обращению их в истинную веру и не пожалеют на то ни имения, ни живота своего. Посему, оглашая это послание, мы желаем оповестить всех нынешних и будущих подданных нашей империи, что преданный нам брат Герман, достойный уважения магистр святого дома госпиталя пресвятой Девы Марии в Иерусалиме, подробнее открыл нам свое проистекающее из сердца желание, сообщив, что наш подданный, герцог Мазовии и Куявии, посулил и предложил ему и братьям его так называемую Кульмскую землю, а также еще и другую землю между его границей и областью пруссов, а именно чтобы взяли они на себя труд проникнуть в прусские земли и завладеть ими во имя прославленного истинного Бога. Обещания же оного брат Герман пока не дал, попросив наше величество прежде одобрить его намерение, чтобы начать и продолжить такое предприятие уже подкрепленным нашими полномочиями и чтобы передача ему и его дому земли, которую желает подарить упомянутый герцог, как и всех земель, кои будут завоеваны ими в Пруссии благодаря собственным их усилиям, была заверена нашим величеством и, сверх того, чтобы все иммунитеты, свободы и прочие уступки, достигаемые дарением герцога и завоеванием Пруссии, были закреплены в качестве привилегии: и тогда он примет предложенное дарение герцога и направит средства и людей дома на постоянную и неустанную работу по вступлению в страну и ее завоеванию.

Мы между тем принимаем во внимание несомненное глубокое благочестие магистра, с коим он, пламенно преданный Господу, стремится к завоеванию этих земель для своего дома, как и то, что земли эти подчинены империи; к тому же, мы доверяем благоразумию магистра, ибо он человек слова и дела, и начнет, исполненный сил, завоевание страны своими стараниями и стараниями своих братьев и мужественно поведет далее, и не отступится от начатого без причины, как многие другие, кто затратил немало сил на подобное предприятие, и в то время, когда, казалось, добивался успеха, допускал промах: посему магистр уполномочен нами, используя силы орденского дома и все средства, проникнуть в Пруссию, при этом ему, его преемникам и дому его предоставляются и удостоверяются в вечном владении упомянутые земли, полученные им от герцога согласно его обещанию, и прочие области, которые он им пожалует, как и все земли, какие с Божьей помощью завоюют они в Пруссии, по древнему и приличествующему праву империи распоряжаться горами, равнинами, реками, лесами и морем, надлежит их также освободить от всякой службы и налогов, и долгов, и перед кем бы то ни было обязательств.

Далее будет им позволено во всех землях, кои были или будут ими завоеваны, согласно привилегии дома, учредить дорожные сборы и пошлины, еженедельные ярмарки и иные рынки, чеканить монету, устанавливать налоги и прочие права, назначать земельные, речные и морские налоги как они то сочтут полезным, а также вечно владеть и распоряжаться добычей золота, серебра, железа и прочих металлов, а также соли, что были или будут найдены в их землях. Далее позволяем мы им выбирать судей и ректоров, кои будут справедливо управлять подвластным им народом, как обращенными, так и теми, кто упорствует в своем суеверии, определять и карать преступников за их деяния, как того требует правосудие; кроме того, надлежит им слушать гражданские и уголовные дела и разрешать их по здравому разумению. И добавим далее из милости нашей, что магистр и преемники его имеют и исполняют власть судить и карать в своих землях, какая не дана ни одному имперскому князю в его землях, дабы устанавливали они добрые обычаи, издавали законы и статуты, благодаря коим и верующие укрепятся в вере своей, и все подданные вкусят истинного мира.

Вводя в действие сию привилегию, запрещаем мы, чтобы какой-либо князь, герцог, маркграф, граф, министериал, сельский староста, фогт или иной кто, будь то лицо звания высокого или низкого, духовное или мирское, предпринимал что-либо вопреки слову этого нашего установления; если же кто дерзнет, надлежит тому знать, что ждет его за то штраф в 100 фунтов золота, половина коего причитается нашему казначейству, другую же половину следует уплатить потерпевшему.

Дабы сие разрешение не было предано забвению и не прекратило своего действия, велели мы изготовить сию привилегию и закрепить золотой буллой с печатью нашего величества. (Свидетели, подписи.) Совершено в год от Рождества Христова тысяча двести двадцать шестой, в месяце марте, в четырнадцатую индикцию, в правление государя Фридриха, милостью Божьей наиславнейшего императора римлян, славного во все времена, короля Иерусалима и Сицилии, в шестой год его императорского правления, в первый год его царствования в королевстве Иерусалимском и в двадцать шестой год его царствования в королевстве Сицилии. Аминь. Дано в Римини в вышеуказанных году, месяце и индикции.

Первая битва за Кульмскую землю

Брат Герман Балк, первый магистр Немецкого ордена в Пруссии, 12 лет занимал свой пост. Был он также первым магистром ордена в Ливонии; пробыв около 6 лет на своем посту и приведя обе страны в доброе состояние, и достигнув успехов в войне, утомленный трудами и возрастом, вернулся он в Германию и скончался, и был здесь погребен. Сколь славен был он во всех трудах своих, говорят сами его замечательные деяния.

Брат Герман Балк, магистр в Пруссии, всячески способствовал делу веры. Он переправился со своим войском через Вислу в Кульмскую землю и в 1231 году выстроил он на берегу по течению крепость Торн. В основании этой постройки был дуб; стены и наружные укрепления также призваны были служить для защиты. Вокруг насыпан был вал; в замок вел единственный вход. Первые семь братьев ордена, составлявшие гарнизон крепости, держали наготове корабли на случай нападения пруссов, чтобы можно было вернуться на другой берег Вислы, в орденский замок Нессау, если того потребует положение. Со временем братья построили возле крепости город, который позднее из-за постоянных наводнений, в то время как крепость осталась на своем месте, был перенесен туда, где замок и город Торн стоят и поныне.

Строительство крепости Мариенвердер, 1233 год

Когда с Божьей помощью крепость была возведена, а Кульмская земля, до самых своих рубежей, очищена от злобы и скверны язычества, чтобы Господь, следуя за нами, благополучно достиг соседних языческих земель, магистр и братья приготовили все необходимое для строительства крепости и на корабле тайно приплыли на остров Квидин, что напротив нынешнего Мариенвердера1, и в год от Рождества Христова 1232 воздвигли там на холме крепость, назвав ее Мариенвердер. Но когда благородный рыцарь из Саксонии бургграф Бурхард Магдебургский, воин опытный, в сопровождении других рыцарей и войска пришел в Кульм, то отправились они вместе с магистром и братьями в Мариенвердер и за тот год, что Бурхард провел здесь, перенесли крепость с острова Квидин туда, где она находится и поныне, в помезанскую область Рейзен, изменив лишь местоположение, но не имя.

Битва на реке Зорге

Зимой, когда все было сильно сковано льдом, ландмагистр брат Герман Балк и прочие братья собрали крестоносцев, горевших желанием сломить мужество пруссов. Они вступили в область Рейзен, убили и захватили в плен множество людей и дошли до реки Зорге, где произошло то, чего они давно желали. Ибо здесь натолкнулись они на большое войско пруссов, которые собрались во всеоружии и уже готовы были к битве. Мужественно его атаковав, они повергли его в бегство. Однако герцог Померанский и брат его Самбор, более поднаторевшие в борьбе с пруссами, отрезали своими людьми пути окруженным, дабы никто из них не смог уйти, и затем в ярости своей уничтожали грешников. Там христианский меч молниеносно пожирал плоть неверных, а здесь копье не напрасно вонзалось в рану, так что ни там, ни тут не удалось пруссам уйти от своих преследователей. Так устроена была кровавая баня народу пруссов, ибо убито было в тот день более пяти тысяч. Крестоносцы же, преисполненные радости, все вернулись на свою родину и вознесли хвалу милости Спасителя.

Крестовый поход Генриха Мейсенского

В то время пришел в землю пруссов благородный, сиятельный и преданный Господу князь, маркграф Генрих Мейсенский, с пятьюстами вооруженными мужами и с большой роскошью. Сердцем и всеми делами своими стремился этот муж к уничтожению неверных и к расширению христианских границ.

Мудрец всегда поступает мудро и остерегается многих будущих опасностей. А потому господин маркграф, будучи человеком умным и прозорливым, повелел построить два боевых корабля, меньший из которых был назван «Пилигрим», а больший получил имя «Мирная земля». («Фридланд»). И имена свои они, пожалуй, оправдали, ибо доставили христианам Пруссии многие блага мира. С помощью этих кораблей были выстроены крепости Эльбинг и Бальга2 и отражены нападения неверных на залив Фришес-Хафф3, да так, что никто из них уже не смел появиться. Много лет спустя оба корабля затонули в озере Драузензе. Маркграф же, исполнив свой обет крестоносца, вернулся на родину, оставив многочисленных рыцарей в Пруссии строить крепость Эльбинг.

Отважные жены Эльбинга

Святополк, герцог Померанский, знавший, что братья ордена и мужчины Эльбинга в военном походе, собрал большое войско и перешел в наступление, чтобы захватить крепость и город. Увидев это, эльбингские жены сняли с себя женские свои украшения, облачившись в мужскую отвагу. Они опоясались мечами, поднялись на стены города и столь мужественно готовились стать на его защиту, что нигде не обнаружилась слабость их пола. Потому герцог подумал, что войско братьев и горожан уже вернулось, и в страхе отступил. Однако не следует думать, что такое происходило только там; и в других городах женщины мужественно оказывали сопротивление, случись опасность в отсутствие мужчин.

Восстановление Кристбурга

После печального падения замка Кристбург братья и магистр поняли, что неукрощенные вожди прусских племен покорятся вере, только если братья воздвигнут крепости прямо посреди этого подлого народа, чтобы из них держать его под постоянной угрозой. Потому созвали они снова множество крестоносцев, которые стеклись сюда на проповедь из всех частей Германии, и, снарядив все необходимое для строительства крепости, вступили в Помезанию. Они изменили лишь место, но не имя, и построили крепость Кристбург во славу Иисуса Христа там, где стоит она и по сей день, оснастив ее всем необходимым для крепостной охраны и оставив там значительные вооруженные силы. Позднее при крепости основали город4, население которого во многом составили верующие, не жалевшие каждодневно ни живота, ни имения своего для защиты христианской веры.

Прусский поход короля Оттокара Богемского, 1254 год

Когда все прочие племена уже были обращены в единую веру, оставались еще самландцы, на покорение которых в 1254 году Господь послал короля Оттокара Богемского, мужа всемерно Господу преданного и в оружии искусного, далее маркграфа Оттона Бранденбургского, который был маршалом в этом походе, герцога Австрийского и маркграфа Моравского, епископа Гейденрейха Кульмского, епископа Ансельма Эрмландского и епископа Ольмюцского, и с ними немалое число паломников и баронов, рыцарей и знатных господ из Саксонии, Тюрингии, Мейсена, Австрии, с Рейна и из иных мест Германии, горевших желанием отомстить за муки Господа на кресте. И так велико было это войско, что число воинов в нем превышало 60 тысяч; числа же возов и телег с аммуницией и продовольствием я не слыхал. Итак, к зиме это войско подошло к Эльбингу, но сатана, враг рода человеческого, пожелал помешать делу веры, коему покровительствовал Господь; именно он послужил причиной того, что между одним мужем из Саксонии и другим из Австрии возник столь жестокий спор о том, кому из них первому молоть на мельнице, что не только рыцари и простой люд подняли оружие, но даже король и прочие князья. Однако епископ Ольмюцский, Божий слуга и миротворец, устранил причину этой ссоры и восстановил прежний мир. И когда вновь воцарилось согласие, король повел свое войско к крепости Бальга, где, как наказывали ему братья, нашел он старика по имени Гедуне, отца Виссегауде Меденауского, из рода Кандеймов, который знаком был с отвагой воинов из Самланда. Когда показалась лишь незначительная часть немецкого войска, король спросил Гедуне, стоит ли идти с таким числом воинов, и тот ответил: нет. Тем временем показалось вдвое большее войско, в виду которого он ответил так же. В-третьих, показалось втрое большее войско, которого ему все еще недостаточно было; наконец, показалась остальная часть войска в таком числе, что покрыла лед, как саранча покрывает землю. И когда король спросил, можно ли с таким войском добиться чего-нибудь в Самланде, тот ответил: «Этого хватит. Ступай, куда тебе нравится, и достигнешь всего, что желаешь». После того король передал ему свое знамя, чтобы тот укрепил его над имениями и местами проживания своего рода и чтобы, завидев этот королевский знак, никто уже не докучал ему. Гедуне же слишком долго не решался укрепить его, ибо не знал он, сколь решительны в бою немцы, и когда вернулся он в свое имение, то обнаружил, что дома его и его родственников сожжены, семья его и ее родственники и брат его Рингелус, и все, что были его крови, убиты.

И вот король со своим войском вступил в Самланд, в область Меденау, и когда сожжено было все, что могло гореть, и множество людей взято в плен или убито, он заночевал там. На следующий день он вошел в область Рудау и силой овладел там крепостью. Народ самландцев был перебит там настолько, что знать его предложила королю заложников, дабы соблаговолил он принять их на собственную милость и не уничтожил весь народ. После вошел он в области Кведенау, Вальдау, Каймен и Тапиау, и, дабы он среди их жителей не устроил такую же резню, как среди прочих, отдали они ему в заложники своих сыновей и под страхом смерти обязались безропотно соблюдать предписания веры и братьев. Когда же все было улажено, король передал заложников братьям и двинулся дальше, до той горы, на которой стоит теперь крепость Кенигсберг; там дал он братьям совет построить крепость для защиты веры и вручил им щедрые королевские дары на поддержку строительства. И, утомленный трудами своего крестового похода, король без особых потерь для своих людей вернулся в свое государство.

После отбытия господина короля Богемского магистр и братья приготовили все необходимое для строительства и, взяв с собой преданных пруссов, явились в 1255 году и построили на месте, ныне называемом «Старая крепость» («Альте Бург») крепость Кенигсберг, назвав ее из уважения к королю «Кенигсбург» («Королевская крепость»), пруссы же называют ее «Тувангсте», из-за леса, который здесь был. Брата Бурхарда Горнгаузенского оставили они в качестве комтура и при нем множество братьев и воинов. Крепость же эта позднее была перенесена на то место, где стоит она и поныне на той же горе, и окружена двойной стеной и девятью каменными башнями.

Великое восстание пруссов, 1260—1283 годы

Пруссов уже подозревали в подготовке нового восстания, когда фогт Натангенский и Эрмландский — звали которого Фольрад Вундерлих, что значит «чудаковатый», и имя свое он, вероятно, действительно заслужил, — сидел за трапезой в Ленценбурге с прусской знатью той области; через некоторое время кто-то потушил свет, насел на брата Фольрада и несомненно убил бы его, не будь тот вооружен. Когда снова зажегся свет, фогт показал свою разорванную одежду и спросил знатных, чего заслуживает такой убийца. Они ответили, что он заслуживает быть сожженным. И вот в другой раз брат Фольрад пригласил в замок еще больше пруссов, и когда те напились и начали шептаться о его смерти, он вышел, запер ворота и велел сжечь дотла замок вместе со знатными.

В том же 1260 году пруссы, увидев, как слаб орден после битвы под Дурбеном, в Курляндии, и что мало братьев, воинов, лошадей, оружия и всего прочего, необходимого для ведения войны, приумножили зло новым злом и скорбь новой скорбью: 20 сентября снова отреклись они от веры и от верующих и впали в прежние заблуждения. Избрали они вождей и предводителей своего войска: самландцы — Гланде, натангенцы — Генриха Монте, эрмландцы — Глаппе, погезаны — Аутуме, а барты — Диване.

Эти вожди и военные предводители назначили определенный день, когда, взяв оружие, они все соберутся, чтобы убить и начисто извести приверженцев христианской веры. Так они и сделали: они подло убили всех христиан, которых застали в Пруссии вне укреплений, иных взяли они в плен, и оказались те в вечном услужении. Они жгли церкви, часовни и молитвенные дома Господа, кощунственно рассуждали о церковных таинствах, оскверняли священные одежды и сосуды и подло убивали священников и иных церковных служителей. Самландцы, схватив одного священника, брата Немецкого ордена, прибывшего окрестить их, зажали его шею между двух свай, пока он не задохнулся, и заявили, что такая мученическая смерть пристала святым мужам, кровь которых они пролить не могут.

Оборона Кенигсберга

Когда сыны нечистого увидели, что все им удается, чего бы они ни пожелали, задумали и обговорили они мерзкое. Чтобы извести начисто народ Божий, собрались они и осадили крепости Кенигсберг, Кройцбург5 и Бартенштейн6. Вокруг каждой из них возвели они тройные окруженные валами укрепления, заполнив их опытными и готовыми к бою воинами, так что перекрыты были осажденным все выходы и входы. Сколько братья выдержали нападений, сколько пережили опасностей, голода и невыносимых лишений, никто как надобно рассказать не сможет. Ибо когда не оставалось у них уже ни овец, ни быков, ни свиней, ни коров, ни лошадей, принуждены были осажденные есть и кожу их, поскольку наивысшую нужду они претерпевали. Столь жестким было это непривычное для них блюдо, что некоторые братья и иные, когда его ели, лишились зубов.

Измученные своими многочисленными бедами, почти полностью истощенные, с ужасом в сердце возопили братья и христиане прусских земель громким плачем и стенали до тех пор, пока слезы у них не иссякли и никто уже не мог никого утешить, ибо боялись они, что Господь против них. Вот уже два года боролись они и все безуспешно, а удача тем временем была на стороне врагов веры. Потому смиренно и с разбитым сердцем возвели они к небу глаза, полные слез, и просили Господа о помощи, и он их услышал. Ибо послал он к ним графа Юлихского и графа Энгельберта Бранденбургского с большим воинством, которые вечером 21 января 1262 года прибыли под Кенигсберг. Они хотели в тот же день захватить укрепления самландцев, которыми окружен был замок Кенигсберг. Однако братья отговорили их, ибо лишь малая часть дня оставалась в их распоряжении для столь трудного предприятия. Когда настало утро и войско христиан вознамерилось выдвинуться для атаки на укрепления, никого из самландцев там уже не было: они покинули укрепления и преградили крестоносцам путь. И граф Юлихский со своим войском отступил, ибо не знал, нет ли на пути засад. По совету братьев он послал лазутчиков, которым надлежало разведать на дороге опасные места. Один из них, по имени Штантеко, наткнулся на часовых самландцев и обнаружил засаду, получив тяжелое ранение мечом. Тут крестоносцы изготовились к битве, маркграф Бранденбургский атаковал конников, другие же ринулись на пеших воинов, и так, с Божьей помощью, побеждали они врагов: одного поражая мечом, иного обращая в бегство, иные же отступили к деревне Кальген, откуда их весьма непросто было изгнать. Пришлось звать на помощь всех братьев и их войско из Кенигсберга. Те смело атаковали самландцев и в результате длительного боя разбили их, и много было раненых и павших с обеих сторон.

Пруссы же не умерили своей злобы и только о том и помышляли, как бы им суметь разрушить крепость Кенигсберг. Когда они поняли, что не смогут захватить замок силой, построили они, как опытные и сметливые воины, множество кораблей, намереваясь с их помощью разгромить и уничтожить орденские корабли, доставлявшие братьям продовольствие, дабы из-за нехватки съестных припасов братья сами лишились всех сил. Однако комтур и братья, этим обеспокоенные, послали к ним некоего человека, который каждый раз тайно проделывал буравом дыру в днище вражеского судна и повторял это так часто, пока пруссы, обессилев от своих трудов и потеряв немало воинов пленными и погибшими, поневоле сами не отказались от нападения на корабли ордена, из которых они и так уже разбили многие.

На холме рядом с замком Кенигсберг братья основали вокруг приходской церкви святого Николая поселение, но, поскольку оно не было достаточно укреплено, самландцы внезапно напали на него, очень многих жителей захватили они в плен и убили, а само поселение сравняли в землей. Потому позднее оно было перенесено в долину между Прегелем7 и крепостью, как раз там, где и по сей день находится старая часть Кенигсберга.

Окончание прусских завоеваний, начало литовских войн

Шел 1283 год. Минуло уже 53 года с тех пор, как братья начали войну с народом пруссов. Теперь все племена в прусских землях были покорены и не оставалось среди них ни одного, кто не склонил бы смиренно своей главы перед святой римской церковью. Тогда начали братья войну против соседствовавшего с пруссами могущественного, упрямого и воинственного народа, что живет в Литве, по ту сторону Мемеля.

Мариенбург становится резиденцией великого магистра

В 1309 году в Пруссию прибыл Зигфрид фон Фейхтванген, 11-й великий магистр ордена и 18-й ландмейстер Пруссии, и перенес главную резиденцию ордена, которая со времен падения Аккона находилась в Венеции, в Пруссию, в Мариенбург.

Примечания

1. Ныне г. Квидзын (Польша). — Прим. ред.

2. Ныне поселок Веселое Багратионовского района Калининградской области. — Прим. ред.

3. Ныне Калининградский залив. — Прим. ред.

4. Ныне г. Джежгонь (Польша). — Прим. ред.

5. Ныне территория поселков Славское, Садовое, Енино Багратионовского района Калининградской области. — Прим. ред.

6. Ныне г. Бартощице (Польша). — Прим. ред.

7. Ныне р. Преголя (Калининградская обл). — Прим. ред.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика