Александр Невский
 

Р. Болдырев. «Политическая борьба в Пскове и ее роль в подготовке похода Ливонского ордена на русские земли»

Хорошо известно, что битве князя Александра Невского с Ливонским орденом на Чудском озере в 1242 году, известной как Ледовое побоище, предшествовала оккупация орденом Пскова, имевшая место в 1240 году. В рамках советской историографии это событие воспринималось как акт агрессии немецких феодалов, которая была направлена против русских земель и являлась частью генерального плана порабощения русских земель, инспирированного папской курией1. В последние годы, однако, отношение к данному событию в кругу российских историков стало заметным образом меняться. В зоне их особого внимания оказался весь спектр новгородско-псковских противоречий, а также характер и последствия внутриполитической борьбы в самом Пскове, которые оказали немалое воздействие на развитие русско-ливонского конфликта 1240—1242 годов2.

Свидетельства псковских и новгородских летописей, а также ливонские источники — главным образом, «Хроника Ливонии» Генриха Латвийского первой половины XIII века3 и «Старшая Рифмованная хроника» конца столетия (далее ЛРХ)4, — рисуют картину весьма напряженных отношений между Псковом и Новгородом, в чьем формальном подчинении он находился. Псков, который благодаря взаимовыгодной торговле с ливонскими городами стремительно развивался, стремился к обретению независимости, что не могло не отразиться на его внешнеполитическом курсе. Глубина противоречий между Новгородом и Псковом, обозначившиеся в первой половине XIII века и сыгравшие не последнюю роль в событиях начала 1240 годов, являются объектом предлагаемого исследования.

В первую очередь, следует обратить внимание на настроения псковского боярства, на тот момент наиболее активного и влиятельного социального слоя Пскова, которое, однако, по уровню богатства и степени участия во власти сильно уступало боярству Господина Великого Новгорода. Уже с XII века интересы новгородских и псковских бояр довольно сильно расходились: если первые стремились избавиться от сильного князя, чтобы управлять Новгородской землей самостоятельно, то вторые хотели возведения на псковский стол собственного князя, что означало бы первый шаг к установлению независимости города от Новгорода5. Эту идею поддерживало и высшее духовенство Пскова6. Различие целей предполагало разные тактические приемы. С помощью которых боярские группировки пытались осуществить свои программы. Для Пскова и его князей было нормой сотрудничество с западными соседями — Орденом меченосцев, Ригой и Дерптом (Тарту), как это, например, имело место в 1210 году при псковском князе Владимире Мстиславиче7. Такие союзы настораживали Новгород, который не хотел допустить обособления Пскова и для предотвращения этой угрозы пытался назначать туда в качестве князей своих ставленников. Неудивительно, что такая политика вызывала суровый отпор псковичей8.

Аналогичная ситуация сложилась в Пскове к концу 20-х годов XIII века. После смерти Владимира Мстиславича (ок. 1227 года) на псковский стол стал претендовать его сын Ярослав, состоявший в родстве с представителями ливонской знати9. Это давало псковичам надежду на заключение договора с Ригой о ненападении, который мог бы их избавить от походов крестоносцев на псковские земли; в этом Ярослава Владимировича должна была поддерживать большая часть псковского боярства. Однако их желание шло вразрез с намерениями Новгорода, власти которого решили использовать смерть Владимира, чтобы восстановить там прежнюю зависимость от новгородского князя10. В 1228 году, по сообщению летописей, псковичи, опасаясь наказания за непокорность, закрыли ворота города и не впустили туда представителей Новгорода — князя Ярослава Всеволодовича, посадника Иванка и тысяцкого Вячеслава. Тогда же стало известно, что в Новгород направляется большое войско из Владимиро-Суздальской земли, якобы, для того, чтобы «ити на Ригу». Псковичи были напуганы, не без основания решив, что в скором времени их ожидает неравная схватка с новгородцами, а потому спешно заключили оборонительный договор с рижанами11.

Данное событие не осталось без внимания в самом Новгороде, где в поддержку псковичей выступили противники князя Ярослава Всеволодовича. Уже в 1229 году в согласии с Ярославом Владимировичем они предприняли попытку утвердить на новгородском княжении представителя черниговской династии с тем, чтобы тот признал права Ярослава Владимировича на псковский княжеский стол, что означало признание самостоятельности Псковского княжества. Силы, однако, оказались неравными. Все закончилось тем, что сторонники владимиро-суздальских князей в Новгороде послали наместником в Псков Вячеслава, а Ярослав Владимирович был вынужден бежать в Ливонию. За ним последовали и оппозиционно настроенные новгородские бояре — «Борисова чадь»12.

Не желая сдаваться, в 1233 году Ярослав Владимирович и его сторонники попытались захватить Изборск, рассчитывая, что защитники крепости сами откроют ворота и примут его как «законного князя». Князь явно рассчитывал на то, что после захвата им Изборска поддерживающие его псковичи помогут ему вернуться на псковское княжение. Однако расчет оказался неверным, поскольку вместе с дружиной Ярослава Владимировича пришли и ливонские немцы, и их присутствие в захваченном Изборске создавало видимость его отторжения от псковских земель. В результате никакого сотрудничества не получилось, и подошедшие из Пскова отряды разбили русско-ливонское войско и захватили Ярослава в плен13. Данный эпизод интересен тем, что здесь хорошо прослеживается участие ливонцев в разрешении внутрирусских политических конфликтов. В 1233 году Ярослав использовал свой союз с ливонскими государями для возвращения себе отчего стола в Пскове и в последствии, как показали события 1236 и 1240 годов, продолжал использовать эту тактику.

Освободившись из плена в 1235 году, Ярослав Владимирович не оставил своих намерений относительно княжения в Пскове, но теперь на помощь псковичей он рассчитывать не мог. К тому же из-за совершенного в 1234 году нападения ливонцев на Тесов14 антиливонские настроения в Пскове значительно усилились, поэтому князю не оставалось ничего другого, как прибегнуть к военной помощи дерптского епископа, который решил использовать ситуацию в своих интересах. Из одного ливонского документа, датированного 1248 годом, известно, что князь Ярослав, предположительно, в 1236 году передал свое наследственное «королевство, называемое Плесков, дорпатской церкви», что воспринимается как вступление князя в вассальную зависимость от епископа Дерпта15. А.Б. Грачев предполагает, что на просьбу Ярослава о помощи епископ Герман ответил отказом, сославшись на нежелание нарушать договор с Новгородом, и предложил ему в качестве выхода из сложившейся ситуации стать его вассалом. В таком случае предполагаемое вступление дерптского войска в пределы Псковской земли имело законные основания и не могло расцениваться как нарушение договора о ненападении. Поскольку сил у Дерпта для войны за псковское наследство было недостаточно, епископ договорился об участии в походе рыцарей Ливонского ордена16.

Все это делалось, безусловно, в пику Новгороду, которому Ярослав Владимирович не простил изгнание из Пскова в 1232 году. При этом он должен был знать, что псковичей, которые в 1233 году отказались его принять по причине его союзнических отношений с ливонцами, политика Новгорода также не устраивала. Социальные верхи Пскова были заинтересованы в усилении псковского присутствия в ливонских землях, что, во-первых, обеспечивало Пскову возможность развивать свою торговлю со странами Западной Европы в обход Новгорода, а, во-вторых, давало им возможность собирать дань с народов, населявших Северную Латгалию и Южную Эстонию. Через эти земли к тому же проходил основной путь, соединявший Псков с устьем Даугавы, и контроль за этой важной магистралью также входил в сферу псковских интересов. К этому надо также добавить, что Новгород, стремившийся получать с Прибалтийского региона как можно больше добычи, совершал туда грабительские походы, вслед за которыми следовали ответные нападения на русские земли, причем первый удар принимал на себя именно Псков17.

При наличии таких серьезных противоречий о прочном союзе Новгорода и Пскова не могло идти и речи. Вместе с тем становится понятным, почему Псков в своей внешней политике проявлял большую заинтересованность в союзе с ливонскими государями, в которых видел потенциальную опору в противостоянии Новгороду. При этом Ярослав Владимирович выступал в роли связующего звена. Так в 1236 году он с отрядом из 200 человек участвовал в походе рыцарей-меченосцев на Литву, который завершился их разгромом при Сауле18. Примечательно то, что об участии новгородских войск в этом походе речь не идет, что, скорее всего, свидетельствует о стремлении Ярослава Владимировича проводить самостоятельную внешнюю политику и о его расчете с помощью ливонцев окончательно отделиться от Новгорода.

В начале сентября 1240 года ливонское войско появилось в Псковской земле. В его составе были отряды дерптского епископа, братьев-рыцарей и вассалов Ливонского ордена, а также дружина русского князя Ярослава Владимировича, которого русский летописец называет руководителем всего похода19. Вряд ли это имело место, хотя подобное высказывание может свидетельствовать о намерении летописца акцентировать участие князя, действия которого, безусловно, находились в зоне самого пристального внимания изборян и псковичей.

16 сентября ливонцы подошли к Изборску, и, как сообщает ЛРХ «в замке не возрадовались их приходу»20. Город был взят штурмом, в ходе которого погибло около 600—800 человек, после чего был разгромлен высланный ему на помощь псковский отряд во главе с воеводой Гаврилой Гориславичем21. Подойдя к Пскову, крестоносцы осадили его, но взять смогли лишь неделю спустя. По сообщению летописи, там были взяты в заложники сыновья знатных псковичей, что должно было повлиять на окончательное решение о сдаче города, в котором проновгородская партия по-прежнему была сильна22. Примечательно, что посаженных в Пскове двух немецких фогтов поддержала часть псковского населения во главе с Твердилой Иванковичем. Последних-то и критикует советская историография, называя их изменниками23. Вместе с тем не стоит забывать, что и русские летописи и ЛРХ говорят о том, что и под Изборском и под Псковом, как и в 1233 году, ливонцы встретили сопротивление, вызванное нежеланием впускать немцев в город. В данной ситуации можно согласиться с мнением Е.Л. Назаровой и признать, что появление ливонцев под Псковом не было внезапным, и у псковичей была возможность подготовиться к обороне. В сражении с немцами приняли участие молодые представители боярских родов, стоявших на проновгородских позициях, которые и были взяты в заложники, чтобы вынудить власти сдать Псков. И поскольку помощь из Новгорода не приходила, сторонники союза с немцами убедили остальных сделать это24.

Однако существует мнение, что «захват» Изборска и Пскова рыцарями Ливонского ордена, возможно, представлял собой лишь временный ввод ограниченного военного контингента в пределы Псковского княжества, произведенный по просьбе законного правителя Пскова князя Ярослава Владимировича25, который тем самым хотел, прежде всего, покончить с претензиями Новгорода на управление Псковской землей, а также заключить с ливонскими немцами договор о границе, которая должна была проходить, скорее всего, между Изборском и Псковом. Территориальную уступку, о которой сообщает документ 1248 года, можно, таким образом, рассматривать как плату за услугу, оказанную орденом псковскому князю. Обоснованности данной позиции придает то, что сведения на этот счет содержат не ливонские, а псковские источники. Это позволяет нам считать, что псковские летописцы, не скрывавшие факт сотрудничества псковского князя и части псковичей с немецкими рыцарями, а также того, что Изборск являлся предметом договора русского князя с магистром ордена, воспринимали это как нечто обыденное.

Псков оставался под властью ливонцев до начала 1242 года. Вероятно, что ни сторонники, ни противники Ярослава Владимировича не были довольны присутствием рыцарей в городе и его округе, и потому в марте 1242 года подошедший к городу Александр Ярославич с большим войском без труда освободил от них Псков26. Условием такого освобождения для Пскова было требование принимать у себя наместников и других представителей администрации, присылаемых из Новгорода, что означало безоговорочное признание в Пскове верховной власти князя Александра.

Подводя итог вышесказанному, хочется сказать, что события, происходившие в Пскове в 30—40-х годах XIII века, дают ключ к пониманию отношений Северо-Западной Руси с Ливонией и Ливонским орденом. Во-первых, находясь в непосредственной близости к ливонской территории, Псков был заинтересован в установлении добрососедских отношений с западными соседями, что гарантировало ему нерушимость границ, установление и развитие торговых связей с ливонскими городами и право на сбор дани в приграничных землях. Во-вторых, его разногласия с Новгородом по вопросам внешней и внутренней политики и стремление к независимости также подталкивало псковичей к установлению союза с ливонцами и совместным выступлениям против Новгорода, что привело к возникновению у псковской правящей династии прочных уз, в том числе династических и, возможно, вассальных, с ливонскими государями, прежде всего с теми, чьи владения примыкали к псковской границе — дерптским епископом и орденом. В-третьих, именно политика псковских князей, вынужденных бороться за свое княжество с Новгородом и его сторонниками в Пскове, способствовала усилению присутствия ливонцев в данном регионе и сделала Псков «слабым звеном» в обороне западных русских рубежей. И наконец, в-четвертых, надо отметить, что политика псковских князей, направленная на поддержание военно-политического союза с ливонскими немцами, не получила в Пскове широкой поддержке. Можно предположить, что причиной того стало откровенное стремление аннексировать часть псковской земли (главным образом, Изборск), которое дерптский епископ и орден продемонстрировали в 1236—1240 годах.

Примечания

1. Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 235; Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII—XIII вв. М., 1978; Очерки истории Пскова. Л.: Лениздат, 1971. С. 17—24 и др.

2. Назарова Е.Л. Из истории взаимоотношений ливов с Русью (X—XII вв.) // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1985. М., 1986. С. 177—184: Назарова Е.Л. Место Ливонии в отношениях между Новгородом и Псковом. Первая четверть XIII в. // Историческая археология: Традиции и перспективы: К 80-летию со дня рождения Д.А. Авдусина. М., 1998. С. 350—360; Назарова Е.Л. Война за «псковское наследство» // «Псковская губерния» 11, 12, 13, 14. Псков, 2002; Грачев А.Б. Русские земли и политика католических миссий и рыцарских орденов в Восточной Прибалтике в XII—XIII вв. М., 2010.

3. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М., 1938.

4. Ливонская Рифмованная Хроника // Матузова В.И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь. Тексты, переводы, комментарии. М., 2003. С. 193—199, 229—241.

5. Грачев А.Б. Русские земли и политика католических миссий и рыцарских орденов в Восточной Прибалтике в XII—XIII вв. М., 2010. С. 101.

6. ПСРЛ. Т. 3. М., 2000. С. 48.

7. Там же. С. 53—54.

8. Там же. С. 150.

9. В свое время его отец Владимир выдал свою дочь замуж за брата рижского епископа Альберта Германа (Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. С. 151).

10. Грачев А.Б. Русские земли. С. 140.

11. Приложение 1. Псковские 1-я, 2-я и 3-я летописи XIII в. // Андреев А.Р. Князь Довмонт Псковский. Документальное жизнеописание. Историческая хроника XIII в. М., 1998. С. 132.

12. Там же. С. 136.

13. Назарова Е.Л. Война за «псковское наследство» // Псковская губерния № 12 (83). Псков, 2002. С. 58.

14. ПСРЛ. Т. 3. С. 72—73.

15. Матузова В.И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь. Тексты, переводы, комментарии. М., 2003. С. 272—274.

16. Грачев А.Б. Русские земли. С. 147.

17. ПСРЛ. Т. 3. С. 66, 71,73.

18. Андреев А.Р. Князь Довмонт Псковский. Документальное жизнеописание. Историческая хроника XIII в. М., 1998. С. 151.

19. ПСРЛ. Т. 3. С. 77.

20. ЛРХ. Ст. 02065—02294.

21. Там же. Ст. 02092—02108.

22. ПСРЛ. Т. 3. С. 77.

23. Шаскольский И.П. С. 20.

24. Назарова Е.Л. Война за «псковское наследство». С. 60.

25. Белецкий С.В., Сатырева Д.И. Псков и орден в первой трети XIII века // Князь Александр Невский и его эпоха. Спб., 1993. С. 81—85.

26. ПСРЛ. т. 3. С. 78; ЛРХ. Ст. 2165—2205.

 
© 2004—2019 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика