Александр Невский
 

Документ 11. Послание папы Иннокентия IV князю Александру Ярославичу. 23.I.1248 г.

Оригинал документа на пергаменте хранится в Тайном архиве в Ватикане (Innocentii IV, An. V, ер. 1043), вошел в собрание «Colectanea Albertrandina». Издания. Первая публикация: HRM, № LXXVIII: 68—69 (по оригиналу с разночтениями по копии Альбертранди). Другие публикации: 1) Rochcau 1959 (по HRM); 2) Рошко 1988: 109—111 (по HRM). Упоминания: 1) RPR, № 12815; 2) Berger, № 4092. Переводы. На русском языке: 1) Матузова, Пашуто 1971: 136—138; 2) Рошко 1988: 102—104. На французском языке: Rochcau 1959. В настоящем издании текст документа воспроизводится по HRM, № LXXVIII: 68—69.

Текст

Nobili viro Alexandro (в тексте — Alendro) Duci Susdaliensi Innocentius Episcopus servus servorum Dei. Pater futuri seculi, princeps pacis, seminator casti consilii, Redemptor noster Dominus Jesus Christos menti clare memorie Jeroslai {Jaroslai}1 progenitoris tui rorem sui benedictionis infudit, ac eidem inextimabilem sue notitie gratiam admirabili largitate concedens viam sibi preparavit in heremo {eremo}, per quam ipse fuit ad ovile reductus dominicum, velut ovis, que longo tempore oberraverat {aberraverat} per desertum, quia sicut dilecto filio fratre Johanne de plano Carpino de Ordine Fratrum Minorum Protonatario {Poenitentiario} nostro ad gentem Tartaricam destinato referente dedicimus; idem pater tuus novum hominem affectans induere, de conscientia Jemeris militis consiliarii sui obedientie Romane ecclesie matris sue in ejusdem {cujusdem} fratris manibus devote, ac humiliter se devovit, qoud quidem confestim claruisset hominibus, nisi tam subito, tamquam feliciter {iam in felicer} mortis eventus eum de medio subduxisset. Unde cum ipse presentis seculi cursum tam felici termino consumant, pie credendum est, et omni ambiguitate semota tenendum quod justorum aggregatus consortio in eterna beatitudine requiescat, ubi lux fulget, quam non capit locus, redolet odor quem non spargit flatus, et caritatis viget amplexus quem satietas non divellit. Cupientes itaque te una cum ipso tante beatitudinis participem fieri, qui in paterna hereditate suus heres legitimus extitisti, ad instar illius evangelice mulieris que lucernam accendit, et dragmam perditam inveniret, vias exquirimus, apponimus studium, et diligentiam adhibemus, ut ad hoc te prudenter possimus inducere {adducere}, quod tui patris vestigia salubriter imiteris, cunctis temporibus imitanda {imitandi}, idem {ita} quod sicut corde sincero, et mente non ficta se ad suscipienda mandata, et documenta Romana Ecclesie dedicarat {dedicavit}, sic tu, relicto perdicionis invio, quod ad eteme mortis dampnationem perducit, unitatem ejusdem Ecclesie per obedientiam amplexeris, que per directionis semitam suos cultores procul dubio, dirigit ad salutem, Nec est in hoc nostra certe a te repudianda petitio, que nostrum adimplens officium, tuis est commodis profutura; quia cum a te sollummodo postulemus {postulamus}, ut Deum timeas, et ex tota ipsum mente diligens, ipsius mandata conserves, profecto sani spiritum non videreris habere consilii, si tuam in hoc nobis, immo Deo cujas vices licet immeriti obtinemus in terris, negares obedientiam impertiri. In hac autem obedientia nullius quantumcumque potentis honor minuitur, sed ex hoc omnis potestas, et libertas, temporalis augetur, quia illi digni populorum presunt regimini, qui sicut ipsi alios precellere cupiunt, sic divine student excellentie famulari. Hinc est quod nobilitatem tuam regamus, monemus, et hortamur attente, quatinus Romanum Ecclesiam matrem recognoscere, et ipsius Pontifici obedire, ac ad Aplice Sedis obedientiam subditos tuos efficaciter studeas invitare, ita quod ex hoc in etema beatitudine fructum consequi valeas, qui non perit. Sciturus quod si hoc nostris immo Dei potius beneplacitis te cooptes, te inter cetera catholicos principes reputabimus specialem, et ad tuum incrementum honoris semper diligenti studio intendemus. Ceterum quia pericula possunt facilius evitari, si contra ipsa per providentie clipeum muniamur, pro speciali munere petimus, ut quam cito tibi constiterit, quod Tartarorum exercitus versus christianos dirigat gressus suos, id quamtotius fratribus de domo Theotonica in Livonia comorantibus intimare procures, ut, cum istud per eosdem fratres ad notitiam nostram pervenerit, qualiter ipsis tartaris viriliter cum Dei adjutorio resistamus, maturius cogitare possimus. Super eo autem quod collum tuum noluisti subdere jugo Tartarice feritatis, prudentiam tuam dignis in Domino laudibus commendemus. Datum Lugduni X. Kal. Febr. anno V.

Перевод

Благородному мужу Александру, герцогу Суздальскому [1] Иннокентий епископ, раб рабов Божиих [2]. Отец грядущего века, князь мира, сеятель благочестивых помыслов, Спаситель наш Господь Иисус Христос окропил росою своего благословения дух родителя твоего, светлой памяти Ярослава [3] и, с дивной щедростью явив ему милость познать себя, уготовил ему дорогу в пустыне, которая привела его к яслям господним, подобно овце, долго блуждавшей в пустыне. Ибо, как стало нам известно из сообщения возлюбленного сына, брата Иоанна де Плано Карпини из Ордена миноритов, поверенного нашего, отправленного к народу татарскому [4], отец твой, страстно вожделев обратиться в нового человека, смиренно и благочестиво отдал себя послушанию Римской церкви, матери своей, через этого брата [5], в присутствии Емера, военного советника [6]. И вскоре бы о том проведали все люди, если бы смерть столь неожиданно и счастливо не вырвала его из жизни [7].

Поелику он столь счастливо завершил свой жизненный путь [8], то надобно благочестиво и твердо уверовать в то, что, причисленный к сонму праведников, он покоится в вечном блаженстве там, где сияет немеркнущий свет бесконечный, где разливается благоухание, не исчезающее от дуновения ветра, и где постоянно пребывает он в объятиях любви, в которой несть пресыщения.

Итак, желая, чтобы ты, как законный наследник отца своего, подобно ему обрел блаженство, мы, вроде той женщины из Евангелия, зажегшей светильник, дабы разыскать утерянную драхму [9], разведываем путь, прилагая усердие и тщание, чтобы мудро привести тебя к тому же, чтобы ты смог последовать спасительной стезей по стопам своего отца, достойного подражания во все времена, и с такой же чистотою в сердце и правдивостью в уме предаться исполнению заветов и поучений Римской церкви, чтобы ты, покинув путь греха, ведущего к вечному проклятию, смиренно воссоединился с той церковью, которая тех, кто ее чтит, несомненно ведет к спасению прямой стезей своих наставлений.

Да не будет тобою разом отвергнута просьба наша (с которой обращаемся к тебе), исполняя наш долг, которая служит твоей же пользе; ибо весь спрос с тебя: чтобы убоялся ты Бога и всем сердцем своим его любил, соблюдая заветы его. Но, конечно, не останется сокрытым, что ты смысла здравого лишен, коль скоро откажешь в своем повиновении нам, мало того — Богу, чье место мы, недостойные, занимаем на земле. При повиновении же этом никто, каким бы могущественным он ни был, не поступится своею честью, напротив, всяческая мощь и независимость со временем умножаются, ибо во главе государств стоят те достойные, кто не только других превосходить желает, но и величию служить стремится.

Вот о чем светлость твою просим, напоминаем и ревностно увещеваем, дабы ты матерь Римскую церковь признал и ее папе повиновался, а также со рвением поощрял твоих подданных к повиновению апостольскому престолу, чтобы вкусить тебе от неувядаемых плодов вечного блаженства. Да будет тебе ведомо, что, коль скоро пристанешь ты к людям, угодным нам, более того — Богу, тебя среди других католиков первым почитать, а о возвеличении славы твоей неусыпно радеть будем [10].

Ведомо, что от опасностей легче бежать, прикрывшись щитом мудрости. Потому просим тебя об особой услуге: как только проведаешь, что татарское войско на христиан поднялось, чтоб не преминул ты немедля известить об этом братьев Тевтонского ордена, в Ливонии пребывающих, дабы, как только это (известие) через братьев оных дойдет до нашего сведения, мы смогли безотлагательно поразмыслить, каким образом, с помощью Божией, сим татарам мужественное сопротивление оказать [11].

За то же, что не пожелал ты подставить выю твою под ярмо татарских дикарей [12], мы будем воздавать хвалу мудрости твоей к вящей славе Господней. Писано в Лионе X дня февральских Календ, в год V [13].

Комментарий

Общие замечания. По мнению А.А. Горского, послы, привезшие эту грамоту от папы, застали князя Александра в ставке хана Бату, где он останавливался по пути в Каракорум [Горский 1993: 6].

1. Князь Александр Ярославич, который был в тот момент князем Новгородским и великим князем Киевским. Именование князей Северо-Восточной Руси «суздальскими», а не «владимирскими», характерно для средневековых западноевропейских источников, встречается и в ливонских хрониках (ГЛ, XXVII: 3; XXVIII: 6; строфы 2207—2215 в отр. VII СРХ). Плано Карпини называл отца Александра — великого князя Ярослава Всеволодовича — «великим князем в некой части Руси, которая называется Суздаль» [Плано Карпини 1997: 79]. Именование здесь (а также в другой грамоте того же времени: см. ч. 2, док. 4) Александра «князем» или «герцогом» (dux), а не «королем» (rex), как в опубликованном ниже послании (см. док. 12), объясняется тем, что «Суздальским» князем он был тогда не по занимаемому столу, а по факту его родства — т. е. принадлежности к дому Суздальских (Владимирских) князей. См. также ком. 1 к док. 12.

2. Папа Иннокентий IV, понтификат которого датируется 24 (по другим данным — 25 или 28). 06.1243—07. 12. 1254. Резиденция папы находилась не в Риме, а в Лионе [Арбузов 1912: 276; Гергей 1996: 141—142, 459].

3. Ярослав Всеволодович, великий князь Владимирский, князь Киевский, прибыл в Каракорум в 1246 г. на празднования по случаю вступления на великоханский трон хана Гуюка.

4. Иоанн де Плано Карпини — настоящее имя Джованни дель Пьяно-Карпине (начало 1180-х — между 1248 и 1252), родом из г. Перуджа, из богатой семьи. Сподвижник Франциска Ассизского, один из основателей Ордена францисканцев и Ордена миноритов. Исполнял дипломатические поручения папы Римского в Германии, Испании, Португалии. Посол папы к монгольскому хану в Каракоруме. Описал свое путешествие из Лиона в Каракорум и пребывание при дворе хана (с лета 1245 г. до ноября 1246 г.). В Каракоруме встречался с князем Ярославом Всеволодовичем. После возвращения в Лион (осень 1247 г.) Плано Карпини был посвящен в архиепископы и получил в управление епархию в Антивари [Плано Карпини 1957: 7—9; 1997: 11—15].

5. О том, что князь Ярослав согласился принять католичество, известно только из данного послания папы. Исследователи относятся к данному сообщению, как правило, с доверием [Пашуто 1950: 269; Рамм 1959: 161—162; Горский 1993: 4]. Отметим, однако, следующее. Хотя Иннокентий IV ссылался на Плано Карпини, последний в своем сочинении не дает даже намека на то, что князь Ярослав в разговорах с ним изъявил желание перейти в лоно католической церкви. Странно, что он умолчал о таком важном факте, хотя не забыл упомянуть о встречах по поручению папы с князем Даниилом Романовичем Галицким и его братом, князем Васильком. Не преминул он и рассказать о беседе с православными священниками Галицко-Волынской Руси, во время которой не только зачитал грамоту к ним Иннокентия IV, но и от своего собственного имени увещевал их «вернуться к единству святой матери Церкви» [Плано Карпини 1997: 69, 83]. Думается, что Ярослав в разговоре с Плано Карпини дал лишь «согласие на переговоры с курией». Именно к такой осторожной формулировке склонился по мере исследования темы В.Т. Пашуто [Матузова, Пашуто 1971: 135]. Причем согласие князя могло касаться не столько перемены веры, сколько вопроса о совместных действиях против монгольской угрозы. Думается, что, докладывая папе о результатах дипломатической миссии, Плано Карпини преувеличивал свою заслугу в обращении Ярослава к католической вере. Тем более, что письменного подтверждения намерений князя не было, а разговоры проходили только в присутствии переводчика из свиты князя. В записках же для потомков Плано Карпини постарался избежать прямых указаний на свою теологическую победу над русским князем на тот случай, если вдруг обнаружится это преувеличение.

6. Советник Емер (Jemerus) — воин и переводчик Ярослава Темер, известный по сочинению Плано Карпини. Он был также переводчиком Плано Карпини при аудиенциях его у великого хана Гуюка уже после смерти Ярослава [Плано Карпини 1997: 80, 84]. Естественно, что Темер был в курсе намерений Ярослава. Но вряд ли его можно в полном смысле считать «советником» князя, т. е. тем человеком, к мнению которого Ярослав прислушивался. В поздних летописных сводах (например, в Московском летописном своде конца XV в., в Воскресенской летописи) упоминается о неком Федоре Яруновиче, который выдал намерения князя Ярослава «царю», т. е. хану Гуюку [ПСРЛ. Т. 25: 139]. В.Т. Пашуто отождествляет Федора Яруновича с Темером [Матузова, Пашуто 1971: 135]. Это, однако, сомнительно. Темер (Тимир), скорее, восточное имя, а Ярун — славянское. К тому же отчество на «вич» свидетельствует о знатном — боярском, происхождении Федора, что не соответствовало обязанности «толмача». Правда, какой-то боярин Федор Ярунович действительно мог состоять в окружении князя Ярослава. В русских источниках первой половины XIII в. упоминается только один Ярун — воевода, участвовавший в Липицкой битве 1216 г., а также в битве на Калке [ЛЛ: 492, 493, 507, 508]. Возможно, он и был отцом Федора.

7. По рассказу Плано Карпини, подтверждаемому сообщениями русских летописей, Ярослав Всеволодович был отравлен на приеме у ханши Туракины и умер 30.09.1246 г. [Плано Карпини 1997: 79; ПСРЛ. Т. 1: 471].

8. Весьма абсурдно звучит упоминание о «счастливой» (feliciter) смерти князя. В связи с этим копировавший документ в Ватиканском архиве аббат Альбертранди заменил «feliciter» на «infeliciter» (о «несчастливой», «злосчастной»). Но и в следующей фразе послания говорится о «счастливом» («felici») завершении жизни Ярослава. Очевидно, «счастливым» завершение жизни князя стало потому, что он успел принять верное решение о переходе в лоно Римской церкви. Последовавшая же вскоре после этого гибель князя представлена как страдание за веру. За что ему и уготовано вечное блаженство.

9. Ср. Лука, 15, 8—9.

10. Смысл двух последних абзацев можно рассматривать, как обещание Александру, если он примет католичество, помочь занять главенствующее положение среди князей Северо-Восточной Руси и противостоять монголам.

11. Иначе говоря, призывая князя к союзу против монголов, Иннокентий IV отводит Александру Ярославичу лишь роль разведчика, оставляя за собой разработку стратегии и тактики военных действий. Последнее предполагало ввод войск католических государств на территорию Руси.

12. Надежду на то, что Александр примет предложение папы, вселял отказ князя прибыть в Каракорум по требованию ханши Туракины после смерти его отца [Плано Карпини 1997: 79].

13. Lugdunus — латинское название г. Лиона, где находилась резиденция папы Иннокентия IV [Гергей 1996: 141].

Примечания

1. В издании Тургенева приводятся также разночтения по копии, сделанной Альбертранди.

 
© 2004—2019 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика