Александр Невский
 

Глава III. Русь объединяется, Русь готовится

Московскому князю Дмитрию Ивановичу, будущему Донскому, пришлось отстаивать свое право на великое княжение в упорной борьбе сначала с Суздальско-Нижегородским, а затем с тверским князем; причем оба они пользовались поддержкой хана, а тверской князь — еще и поддержкой Литвы1. Московский князь умело использовал «замятию», очередную вспышку междоусобной войны за власть в Орде, и поочередно принудил своих основных соперников к повиновению. Но это отнюдь не означало, что опасность со стороны Орды в первые десятилетия княжения Дмитрия Ивановича ослабла. Наоборот, «замятия» все чаще и чаще выплескивала отдельные орды, которые пробовали вторгаться в пределы русских земель. Пограничные русские княжества подвергались разорению, и Москве неоднократно приходилось принимать меры к обороне южной границы. Особенно участились ордынские походы во второй половине 60-х — 70-х годов. Больше всего от них страдали Рязанское и Нижегородское княжества.

В 1365 г. в рязанские земли «приходил ратию» ордынский князь Тагай «и взя город Переславль и пожже». Однако князья Олег Рязанский и Владимир Пронский «собра воя многа и угониша его, и бысть сеча зла и победи их князь Олег». В 1367 г. князь ордынский Булат-Темир пробовал вторгнуться в Нижегородское княжество, но был встречен русскими полками на р. Пьяне и поспешно отступил; летописец отмечал, что при преследовании Булат-Темира русские воины многих врагов «остаточных избиша». А в 1370 г. князь Дмитрий Константинович Нижегородский сам ходил с войском «на Болгары», столицу улуса Булат-Темира. В 1373 г. ордынцы снова появились в Рязанской земле. Опасность видимо, угрожала и Московскому княжеству, потому что князь Дмитрий Иванович с полками «стоял все лето у Оки на брезе». В 1374 г. в Нижнем Новгороде вспыхнуло антиордынское восстание, во время которого были убиты ханские послы и полторы тысячи сопровождавших их ордынцев. В 1376 г. объединенное московско-нижегородское войско организовало второй большой поход «на Болгары». Под стенами города ордынцам нанесли поражение, мир был подписан «по всей воле» московского князя. Болгары уплатили огромную по та временам контрибуцию (до 5000 рублей!), в городе остались русские «даруга» — наместник и таможенник. В ответ Орда резко активизировала враждебные действия против Нижегородского княжества.

В 1377 г. на Нижний Новгород двинулся ордынский царевич Арапша (Араб-шах). Узнав об этом, Дмитрий Иванович направил на помощь нижегородскому князю свои полки. Объединенное московско-нижегородское войско во главе с князем Иваном, сыном Дмитрия Константиновича Нижегородского, вышло к р. Пьяне навстречу ордынцам. Но русские воеводы, «оплошашася», не приняли необходимых мер к предупреждению неожиданного нападения ордынцев («небрежением хожаху»), и Арапше удалось разгромить русское войско на берегах р. Пьяны. Погибло «бояр и слуг и народа бесщислено», а ордынцы напали 5 августа на Нижний Новгород. Князь Дмитрий Константинович бежал в Суздаль, оставив свою столицу на произвол судьбы. Часть нижегородцев спаслась, отплыв на судах вверх по Волге к Городцу, а остальные были перебиты или взяты в плен, город сожжен дотла. Одновременно другая ордынская «рать» напала на Переяславль-Рязанский и разрушила его; князь Олег едва успел бежать, «изстрелян». А царевич Арапша совершил набег на Засурье, которое «пограбил» и «огнем пожег».

В 1378 г. ордынцы снова подошли к Нижнему Новгороду. Город еще не успел оправиться от прошлого разорения, князя там не было, и «гражане град повергьше, побегоша за Волгу». Ордынцы ворвались в беззащитный город. Им предложили «окуп», но они не согласились принять его, снова подожгли город и «повоевали» весь уезд. А тем временем царевич Арапша по всей Волге «избил гостей русских много», а затем совершил набег на Рязань. Это были карательные походы, которыми ордынцы хотели ослабить крепнувшую Русь.

Усиление ордынского военного давления было связано с временным прекращением «замятни» в Орде. Власть захватил темник Мамай, который сумел объединить большую часть прежней территории Золотой Орды. В 1378 г. он послал большое войско под командованием Бегича и нескольких других мурз на Русь. Бегич шел через рязанские земли, но целью похода была Москва. По свидетельству летописца, «ординскии погании князь Мамаи посла Бегича ратью на великого князя Дмитрея Ивановича, рати все совокупя ординские».

Великий князь Дмитрий Иванович решил не просто отразить вторжение, но и нанести врагу решительное поражение. Только победа «в поле» могла заставить Друзей и врагов Москвы забыть о позорном поражении на р. Пьяне в прошлом году. Русские полки под командованием самого великого князя форсировали р. Оку и пошли по Рязанской земле навстречу Бегичу. Раньше, чем ордынцы, они успели подойти к р. Воже и приготовиться к бою. Бегич не решился переходить реку на виду у русского войска и, по словам летописца, «стоял много дней». Тогда Дмитрий Иванович сам решил отойти от реки, «отдать берег» ордынцам, чтобы вынудить их к «прямому бою». Бегич попался в расставленную западню. 11 августа его конница начала переправляться через Вожу и скапливаться на ее левом, русском берегу.

Атака русского войска была стремительной и неудержимой. «В лицо» неприятеля ударил «большой полк» под предводительством великого князя, а два других полка — окольничего Тимофея и князя Даниила Пронского — зашли с флангов. Вражеская конница в беспорядке откатывалась к р. Воже, а русские воины, настигая ордынцев, «бьючи их, секучи, и колючи, и убиваша их множество, а инии в реце истопоша»; погиб в сече и сам Бегич. Преследование разбитого врага продолжалось до темноты, в руки победителей попала богатая добыча. Остатки воинства Бегича «побежали к Орде». Ордынцы потерпели полное поражение.

Карательный поход Мамая в Рязанскую землю, задуманный им, чтобы отомстить за поражение, не изменил общей обстановки; разграбив Переяславль-Рязанский, ордынцы «возвратишася в страну свою», не осмелившись идти дальше на Москву. Власть их над Русью оказалась поколебленной. Чтобы восстановить ее, необходимо было организовать новый большой поход. Но возросшие силы Руси заставляли Мамая быть осторожным. Два года потребовалось правителю Золотой Орды, чтобы подготовиться к этому походу. Готовился и великий князь Дмитрий Иванович, укрепляя единство страны, собирая общерусское войско.

Военные историки (Е.А. Разин, А.А. Строков, А.Н. Кирпичников) считают княжение Дмитрия Ивановича временем значительных перемен в организации, тактике и вооружении русского войска. Если суммировать их наблюдения, эти перемены можно свести к следующим основным моментам.

Раньше вооруженные силы феодальной Руси состояли из отдельных полков удельных князей и отрядов бояр, вассалов великого князя, «городовых» и сельских ратей-ополчений, которые собирались вместе лишь для отражения вражеского нашествия. Постоянным ядром войска были «двор» великого князя, его собственные военные слуги, дворяне и дети боярские, но они не составляли большинства. Феодальные же ополчения выступали во главе со своими князьями и боярами, под своими знаменами, плохо подчинялись единому командованию. Профессиональных воинов — военных слуг князей и бояр — насчитывалось сравнительно немного, а ополченцы были плохо вооружены, не имели необходимой воинской выучки.

При Дмитрии Ивановиче значительно увеличилось постоянное ядро русского войска — «двор». Увеличилось количество военных слуг великого князя, к ним присоединились отряды «служилых князей». В ходе освободительной борьбы против ордынского ига изменялся характер войска, постепенно нарушалась средневековая кастовость военной организации и в войско получали доступ демократические элементы, выходцы из народных низов. Об этом свидетельствует значительное возрастание роли пехоты, «пешцев», которые набирались из крестьян и горожан. Особенно важна была сильная пехота в сражениях с ордынской конницей: о глубокий и сомкнутый пехотный строй разбивались атаки ордынцев. Русское войско приобретало национальный характер. Это была вооруженная организация складывавшейся великорусской народности.

Значительно улучшилась организация войска, что выразилось как в едином командовании, так и в проведении общерусских мобилизаций в случае большой войны. На это обстоятельство специально обращал внимание академик Б.А. Рыбаков: «По всей вероятности, при Дмитрии Ивановиче впервые вводятся разрядные книги, подробные росписи полков и воевод, благодаря которым можно точно представить районы мобилизации и участников похода». Первая такая роспись относилась к 1375 г., вторая — к самой Куликовской битве, третья — к 1385 г. «В этой росписи перечислены уже не князья-вассалы, как десять лет назад, а, так сказать, военные округа, посылавшие свои рати»; «координация действий ратей, разбросанных на многие сотни верст, представляла значительные трудности, и осуществление ее свидетельствует о больших организационных и стратегических способностях князя Дмитрия Ивановича и его ближайших помощников»2. Успешное осуществление общерусской мобилизации военных сил явилось важнейшей предпосылкой победы в Куликовской битве.

Такая мобилизация предполагает существование определенной системы сбора войска, военно-административного аппарата. Мобилизационные мероприятия касались не только «военных слуг», но и широких слоев городского и сельского населения. Горожане составляли «городовые полки», крестьяне выделяли ратников с определенного числа дворов. Все военные силы были объединены под командованием великого князя.

Единство общерусского войска обеспечивалось также общностью политических целей: несмотря на классовые противоречия, неизбежные в феодальном обществе, антиордынскими настроениями были охвачены все слои населения от владетельного князя до простолюдина. Войне с Мамаем великий князь Дмитрий Иванович сумел придать общенародный характер.

Какое войско могла выставить тогда Русь при максимальной мобилизации? Другими словами, сколько воинов привел Дмитрий Иванович на Куликово поле?

Вопрос этот достаточно сложный. Летописные известия о численности русского войска крайне противоречивы и малодостоверны. Ермолинская, Львовская и некоторые другие летописи называли цифру «близ двухсот тысяч». В Московском летописном своде конца XV в. утверждалось, что «было всей силы и всех ратей числом с полтораста тысяч или с двести». Устюжский летописец говорил о 300 тысяч «рати». Никоновская летопись уточняла, что от 150 до 200 тысяч воинов было собрано Дмитрием Ивановичем в Коломне накануне похода к Дону, а затем численность войска будто бы увеличилась вдвое: «изочли больше четырех сот тысяч воинства конного и пешего» и т. д. Данные летописцев, несомненно, Значительно завышены: 400-тысячной рати Русь выставить не могла.

Крайне противоречивы и мнения историков. А.А. Кирпичников определяет численность войска на Куликовом поле примерно в 36 тысяч человек. Ход его рассуждений весьма прост: известно, что на Куликовом поле было шесть «полков», а в XVI в. в «полку» было от 2000 до 6000 ратников (по XIV в. данных нет). Поэтому достаточно перемножить число полков на максимальную известную их численность, чтобы получить искомую цифру3. При всей кажущейся простоте и убедительности этих расчетов нужно помнить, что полк XVI столетия, являвшийся тактической единицей, несопоставим с «полком» времени Дмитрия Донского, когда «полк» являлся частью общерусской рати, объединявший для похода или сражения военные силы нескольких крупных городов и княжеств, и численность его могла быть очень значительной.

Военный историк Е.А. Разин определял численность войска Дмитрия Донского в 50—60 тысяч человек4. Он исходил из мобилизационных возможностей страны (в войско можно было привлечь не более 10—15% населения), возможности переправы за одну ночь через Дон по пяти мостам, площади удобной для битвы части Куликова поля. Но переправа через Дон могла проходить, кроме ночи, и весь день накануне. При расчете, сколько могло «вместить» Куликово поле воинов, Е.А. Разин предусматривал «наличие интервалов между тактическими и организационными полками», тогда как летописцы единодушно свидетельствовали о страшной «тесноте».

Другой военный историк, А.А. Строков, писал о 100-тысячном войске Дмитрия Донского5. М.Н. Тихомиров считал «близкой к истине» летописную «цифру в 100 или 150 тысяч воинов»6. Б.А. Рыбаков, как бы подводя итоги спорам, указывает, что, «по исчислениям историков», на Куликовом поле было 150 тысяч русских воинов и 300 тысяч ордынских7. Как бы то ни было, все историки без исключения признают, что великий князь Дмитрий Иванович собрал для битвы с Мамаем огромное по тем временам войско.

Значительные изменения произошли и в тактике русского войска. Оно делилось на полки, что облегчало управление во время боя, позволяло маневрировать силами, применять разнообразные построения, сосредоточивать на решающих направлениях ударные группировки.

Полками командовали лучшие, наиболее опытные воеводы, которые назначались великим князем; если даже во главе полка оставался удельный князь, то в помощь ему назначались великокняжеские воеводы. Полки имели единообразную организацию, делились на тысячи, сотни, десятки, воевали под своими стягами. Характерной особенностью русского военного искусства было управление боем. Это управление осуществлялось подъемом или опусканием стягов, сигналами труб, заранее спланированными действиями отдельных полков в различных боевых ситуациях. Все это было показано русскими военачальниками в Куликовской битве.

Военные историки единодушно указывают также на значительное повышение индивидуальной боевой выучки русских воинов. Русский воин времен Дмитрия Донского — это боец-универсал, одинаково хорошо владевший всеми видами наступательного и оборонительного оружия. Стирается грань между лучниками и копейщиками, в результате чего исчезают отдельные отряды лучников.

Улучшается и вооружение. Основным ударным оружием становятся единообразные, с узколистным наконечником, длинные копья «таранного» действия. Кроме них, применяются легкие и короткие копья-сулицы, которые можно использовать как метательное оружие и как оружие в ближнем бою. На вооружении «пешцев» были также массивные тяжелые рогатины с наконечниками лавролистной формы, боевые топоры, секиры-чеканы, боевые палицы.

Новым явилось и применение в русской коннице сабель. Длинные, тонкие, резко загнутые к концу клинки оказались очень удобны в схватках с легковооруженными ордынскими всадниками. Обычным оружием дальнего боя были в русском войске луки.

Значительно улучшилось и защитное вооружение русских воинов. Головы защищали плавно вытянутые и заостренные кверху шлемы — «шишаки», с металлическими «наушиями» и кольчужной сеткой-«бармицей», которая прикрывала шею. Появилась «дощаная защита», «чешуйчатая», «пластинчатая» или «наборная броня», в которой кольчуга комбинировалась с железными пластинами на груди, плечах. Такая броня была прочнее и надежнее в бою и сохраняла главные достоинства русского боевого доспеха — легкость и гибкость.

Длинные миндалевидные щиты, характерные для древнерусского войска, стали почти повсеместно заменяться маленькими круглыми щитами, которые прикрывали в основном лицо, плечи и грудь. Легкие и прочные щиты, предназначенные не только для защиты, но и для активного отражения ударов, были удобнее в бою. Появились и небольшие треугольные, сердцевидные и прямоугольные щиты, тоже удобные для рукопашного боя.

В целом русское войско было вооружено лучше, чем ордынская конница (особенно по защитному вооружению). Безвестные русские умельцы, ремесленники-оружейники, снарядили своих защитников надежным, удобным оружием.

Говоря о подготовке русских к сражению с Мамаем, нельзя не упомянуть и о сторожевой службе. Еще задолго до похода Мамая великий князь Дмитрий Иванович разработал систему прикрытия опасной границы. Эта система включала «сторожи крепкие», «заставы», гонцовскую службу, быстрое выдвижение к «берегу»* Оки, являвшейся тогда основным оборонительным рубежом Московского княжества.

«Сторожи» выходили далеко в степи на пути возможного движения ордынского войска. В летописных рассказах о Куликовской битве, например, упоминается о «муже неком, именем Фома Кацибей», который был «поставлен стражем от великого князя на реке на Чире» на «крепкой стороже от татар». Хорошо организованная сторожевая служба позволила Дмитрию Ивановичу перейти к стратегии активной обороны, встречать врага далеко за пределами русской земли.

Большое значение имело укрепление «берега» Оки. Кроме крепости в Коломне, была построена сильная крепость в Серпухове, возведен каменный кремль в Москве. Дмитрий Иванович мог смело выходить с полками «в поле»: и «рубеж» Московского княжества, и его столица были надежно защищены. Создание и вооружение общерусского войска, организация сторожевой службы, строительство крепостей потребовали огромных народных усилий. Все жертвы и затраты могли искупиться лишь одним — решительной победой над ордынцами. А война приближалась.

Готовился к войне и Мамай. Он сумел объединить для нашествия силы почти всей Золотой Орды и собрал огромное по тому времени войско. Не случайно академик М.Н. Тихомиров считал поход Мамая в 1380 г. крупнейшим военным предприятием, которое знала Восточная Европа в XIV столетии.

По свидетельствам летописцев, Мамай выступил в поход «со всеми князьями ордынским» и еще «многие орды присоединил к себе». Для похода были специально наняты сильные отряды наемников, которые должны были восполнить недостаток в ордынском войске пехоты. Среди них летописцы называли «бесерменов», «фрязов» (генуэзцев), «буртасов», «ясов» и др.

Одновременно Мамай договорился о совместных действиях против Руси с Литвой и Рязанью. Против великого княжества Дмитрия Ивановича сложилась, таким образом, целая коалиция. Над Русью нависла серьезная опасность.

Поход Мамая начался в июне или начале июля 1380 г. Ордынцы «перевезеся великую реку Волгу» и вышли к устью Воронежа. Здесь Мамай «стал со всеми силами, кочуя» и поджидая выступления великого князя литовского Ягайло; об их намерении соединиться «на берегу у Оки» сообщают летописцы. 23 июля 1380 г. в Москве была получена «весть» о походе Мамая. «Сторож крепкий» Андрей Попов, сын Семенов, прискакал в Москву и сообщил: «Идет на тебя, государь, царь Мамай со всеми силами ордынскими, а ныне он на реке на Воронеже»8, Немедленно во все столицы русских княжеств, в города и земли были разосланы грамоты: «да готовы будут». Местом сосредоточения основных сил русского войска была назначена Коломна, крепость близ устья Москвы-реки, на кратчайшей дороге от «берега» к столице.

Между тем, «из поля» приходили все новые и новые вести. «Сторожи» подтверждали, что «Мамай стоит на Воронеже, кочуя с многими силами», что «неложно Мамай грядет во многой силе». Наконец, московский посол Захарий Тютчев, посланный навстречу Мамаю, прислал «весть», что «Олег князь Рязанский и Ягайло князь Литовский приложились к царю Мамаю». А затем две «сторожи крепкие», которые были посланы с наказом «на Быстрой или на Тихой Сосне стеречи со всяким опасеньем, и под Орду ехати языка добывати», выполнили свою задачу, прислали «прямые вести» и захваченного «языка нарочитого царева двора». Стратегическая обстановка прояснилась. Мамай медлил, поджидая литовское войско, которое должно было соединиться с ним для совместного удара на Русь. Между тем в Москве уже собирались русские полки.

У великого князя Дмитрия Ивановича появились две возможности: оборонять всеми силами «традиционный» рубеж «берега» Оки или выступить «в поле» навстречу ордынцам. Оборонительная тактика в этом случае была стратегически невыгодной. Упустив инициативу, великому князю пришлось бы иметь дело с объединенными ордынско-литовскими силами. Наступательная операция позволяла разбить врагов поодиночке, но представлялась сложной и опасной. Русское войско во время похода на Мамая могло подвергнуться фланговым ударам со стороны союзников орды — Литвы или Рязани.

Великий князь Дмитрий Иванович решился на активные наступательные действия. Так был задуман поход «к Дону-реке», который привел русское войско на Куликово поле.

Примечания

*. Тогда этот оборонительный рубеж называли просто «берегом».

1. См.: Черепнин Л.В. Указ. соч., с. 545—582.

2. Рыбаков Б.А. Военное искусство. — В кн.: Очерки русской культуры XIII—XV вв. М., 1969, ч. 1, с. 381—382.

3. Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси в XIII—XV вв. Л., 1976, с. 16.

4. Разин Е.А. История военного искусства. М., 1957. т. 2, с. 272—273.

5. Строков А.А. История военного искусства. М., 1955, с. 287.

6. Повести о Куликовской битве. М., 1959, с. 352.

7. Рыбаков Б.А. Указ. соч., с. 387.

8. Повести о Куликовской битве, с. 293.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика