Александр Невский
 

Князь Александр — время нелегких решений

Мы уже говорили выше, что в планомерном очернительстве князя главным объектом нападок является его «восточная политика». Политически ангажированная тенденция очернительства князя пока еще не затронула массовую и в том числе детскую литературу, что является отрадным фактором, который позволяет надеяться, что при сохранении данной тенденции кампания по дискредитации национальных героев не скажется негативным образом на воспитании новых поколений российских граждан.

Для примера можно привести книгу для юношества «Александр Невский» с замечательными иллюстрациями Владимира Перцова, в которой в качестве итога для детского читателя сказаны следующие слова: «Великую память по себе оставил князь Александр Невский. Шведов с тевтонцами громил. Татар от зверств на земле русской удерживал. Чуть больше века минуло, и побил ордынцев на Куликовом поле потомок Александра Невского, прославленный полководец Дмитрий Донской. Сбылись мечты Александра Невского: Русь одержала верх над самым лютым своим врагом. В тот же год лик Александра Невского появился на иконах: Церковь признала его русским святым... Шли века. Отвоевал у шведов давние российские земли Петр Первый. И повелел царь Петр перенести в Петербург гробницу с прахом Александра Невского. Сам встречал гробницу на том месте, где пять веков назад одолел князь Александр рыцарей Биргера... Сохранили века память о великом князе Александре Невском». В этой замечательной книге детям кратко, но точно изложено все самое главное и святое для русского человека о его национальном герое. Именно в эту сердцевину нашей национальной памяти и направлен идеологический удар.

Будто бы предвидя тот поток лжи, которая будет вылита на Александра Ярославича в средствах массовой информации в 90-х гг. прошлого века вплоть до сего дня, Н.А. Полевой, разбирая «неудобные места» в биографии святого князя, писал: «Мы видели Александра князем мужественным, храбрым в бою. Сделавшись главою русских князей, он скрыл доблестный дух свой и с прискорбием понял политику, какую надобно ему было поддерживать с монголами. Двенадцатилетнее правление Александра прошло все в умилостивлении монголов покорностью и укрощении остатков прежнего духа русской крамолы и удалой буйности, самовластием — даже своеволием и жестокостью. Поступая так, Александр умел поддерживать тишину Руси, укрощая волнения, и не под одним годом в летописи находим заметки: "Сей год добро бе христианам"... Защищая Русь от гибели рабским унижением, Александр хотел за то полной воли по всей Руси».

Не обошел вниманием Н.А. Полевой и такой болезненный момент той эпохи, как татарская перепись в Новгороде, когда нежелание новгородцев, не считавших себя завоеванными, «дать число» татарам угрожало бедствием всей Руси. «Александр употребил свирепые средства: надобно было купить жизнь за честь. Вероятно, однако ж, что Александр уговорил не оставлять баскаков монгольских в Новгороде. Обрадованные новгородцы оказали всю почесть Александру, приняли князем себе второго сына его Димитрия, и Александр, довольный счастливым окончанием тяжелого дела, говорил по возвращении своем в Ростов епископу Кириллу, что приписывает его молитвам благополучное свое возвращение».

Тем самым мы имеем свидетельство того, что жесткие, но оправданные жизненной необходимостью действия Александра в Новгороде были всецело поддержаны епископом Кириллом, а в его лице и Церковью, что кажется безусловным.

Был ли в действительности хоть один шанс противостоять в то время ордам с Востока новгородцам или галичанам, суздальцам или черниговцам? Вопрос риторический.

Возвращаясь из Орды после принятия ярлыка на великое княжение, Александр, в принципе, мог посетить некогда стольный и прекрасный Киев.

Что же представлял собой некогда один из красивейших городов мира. Киев лежал в развалинах. Археологи в XIX веке раскопали в Киеве огромное количество непогребенных тел. Люди были засыпаны остатками рухнувших домов. И такая картина была на всей площади древнего города. Впрочем, похожая трагическая картина наблюдается и во Владимире, где не погребенные по христианскому обряду, а сваленные в ямы тела после монгольского погрома археологи находят до сих пор. Но если во Владимире тела все же были погребены, хотя и в ямах, возможно, и на скорую руку, то в Киеве тела находили под завалами домов, рухнувших во время штурма города татарами. Некому было хоронить мертвецов в Киеве после Батыя. Киев на долгие годы перестал существовать как город. Владимир смог оправиться после нашествия, хотя далеко и не полностью. Многие территории Владимира домонгольского периода чуть ли не до времен Петра Великого оставались незаселенными.

Страшная страница нашей истории!

Невозможно понять, как после этого ученые мужи видят в диком погроме русских княжеств ордынцами некое русско-татарское культурное взаимообогащение и конструируют «евразийскую теорию мирного симбиоза». Это не просто ложь, а и кощунственное надругательство над костями наших непогребенных, трагически погибших предков.

В 50-х гг. в городе Киеве, или, вернее, на месте бывшего города, лежавшего в руинах после нашествия, сидел воеводой Дмитр Ейкович, в котором историки считают возможным видеть того самого воеводу Даниила Галицкого—Дмитра, который храбростью своей столь изумил Батыя, что тот после разорения Киева даровал ему жизнь.

Но Киев оставался русской митрополией и символом единства всех русских земель. Совершенно не правы те историки, которые считают, что, получив ярлык на великое киевское княжение, вместо ожидаемого ярлыка на владимирский стол, который достался брату Андрею, Александр был обескуражен. Этот посыл не во всем верен. Владение Киевом — важнейшая страница жизни Александра и его политической стратегии, заложившей основы возрождения русской государственности. В тот момент в Киеве не было митрополита. Даниил Галицкий посылает в Никею своего близкого, доверенного человека Кирилла для того, чтобы ему быть поставленным в митрополиты Киевские и всея Руси! Это один из ключевых, судьбоносных моментов русской истории, о котором мы будем говорить отдельно. В этот момент закладывается прочный фундамент тому мировоззренческому и государственному феномену, который получит символическое выражение в формуле «Москва — Третий Рим».

Итак, владыка Кирилл, союзник и, более вероятно, что друг Даниила Галицкого, едет в стольный град Византийской империи, в Никею.

Были ли основания у Александра полагать, что новый митрополит Киевский не только формально, но и реально попадет в сферу его, Александра, стратегических интересов по воссоединению разрозненной и обескровленной Руси? Мы можем предположить, что Александр Невский вправе был надеяться на то, что византийский император Мануил II и патриарх Константинопольский не направят нового митрополита всея Руси Кирилла к его патрону в Галич. Откуда у нас такое предположение?

Палеологи в тот момент готовились отвоевывать у крестоносцев Царьград и наверняка были осведомлены о пролатинских симпатиях того периода Даниила Галицкого. Необходимо понимать, что для кафедры русского митрополита места в Киеве больше не было. Выбор мог осуществляться только между подвластным Даниилу Галичем и северо-востоком Древней Руси.

Никейские императоры установили дипломатические отношения с настроенной крайне негативно по отношению к Римскому престолу Священной Римской империей германских императоров. Византийцы нашли общий язык и с Ордой. Ставка Даниила Галицкого в этой ситуации на папский престол не могла найти сочувствия у византийцев и была, по существу, близорукой в условиях складывающихся заново политических силовых центров Европы того периода. Александр Невский как политик оказался выше Даниила. И политика эта нашла понимание и у первоиерарха Русской церкви.

Мы специально изучим все сложные хитросплетения того периода европейской истории в главах, посвященных становлению идеологии Третьего Рима на Руси.

Так куда же мог перенести кафедру своего реального пребывания новый митрополит Киевский и всея Руси Кирилл.

В 1250 г. брат Александра Андрей отнял Владимир у своего дяди Святослава — одного из немногих князей, переживших трагическую битву с татарами на реке Сить в 1238 г. Александр в это время также оставался во Владимире.

И тут произошло значимое событие в русской истории, один из ее поворотных моментов, на который отечественная историософия мало обращала должное внимание. Печатник-канцлер, как считает ряд историков, или просто близкий человек князя Даниила Галицкого Кирилл вернулся из Никеи митрополитом Русским не в Галич и не в Киев, а к Александру и Андрею в Суздальскую землю.

На следующий год митрополит Кирилл и владыка Ростовский Кирилл II отправились с Александром в Новгород для усмирения этого города в момент принуждения к татарской переписи. Союз Церкви в данном вопросе с Александром не вызывает сомнения и должен рассматриваться нами как главное доказательство правильной и глубоко продуманной политики в данном вопросе Александра Невского.

Новгород должен был подчиниться и дать возможность татарским баскакам провести перепись. Тяжелая и унизительная процедура все же спасала север Руси от разгрома, а равно и Суздальскую землю, через которую враг непременно прошел бы войной, соберись он карать Новгород.

Перепись — признание зависимости от Орды, но признание такое, которое помогало сохранить определенную политическую и экономическую самостоятельность. Главное — удалось избежать нашествия и донести в сохранности и цельности русскую культуру, неразрывно связанную тогда с верой наших предков, до потомков, физически и духовно созревших до военного противостояния с Ордой.

В этом главное. В этом проявилась мудрость политики Невского, мудрость, которая, конечно, была с примесью горечи и стыда. Унизительна и трудно выносима была для витязя и князя зависимость от Орды. Мы помним, что князь не проиграл ни одного сражения, был лично храбр и силен. Но он прекрасно отдавал себе отчет, что на пути спасения собственной чести он может потерять не только власть, княжество, но и полностью лишиться подданных, то есть бросить русский народ в горнило сражений со всем «поднявшимся Востоком», которое наше племя тогда не выдержало бы! Вопрос чести был далеко не таким праздным для владык Средневековья, каким он может показаться современникам, привыкшим даже честь считать ликвидной категорией. Неимоверно трудно давались ему такие решения. Но цена вопроса для Александра не укладывалась и не могла уложиться ни в какие современные экономические категории. Речь шла о выживании наших предков, буквально физическом выживании на безжалостном ветру суровой истории. И позиция Александра Ярославича в данном вопросе находила полное понимание у духовных вождей русского народа того трудного времени.

Еще раз подчеркнем важнейший факт, который необходимо всегда учитывать в нравственной оценке действий Александра в той или иной сложной политической ситуации. У Александра Невского сложились особые, доверительные отношения как с митрополитом Кириллом, так и с ростовским владыкой. По всем вопросам внешней и внутренней политики они были единодушны.

Несомненно, что из этих особых отношений Александра Ярославича с выдающимися первоиерархами Русской церкви родился важнейший, судьбоносный и истинно мистический акт русской истории — начало процесса канонизации крестителя Руси Владимира Святославича, вполне возможно инициированный им самим!

Победа на Неве произошла в день преставления князя Владимира, что и дало повод для начала процесса канонизации, несмотря на то что мощи князя к тому времени чудотворением не были отмечены Свыше. Византия, не всегда благосклонно смотревшая на деяния Владимира, вырвавшего крещение у греков вооруженной рукой, на этот раз не проявила никакой антипатии к своей духовной дочери. Православный мир остро нуждался в духовном единстве и духовной поддержке своих святых воинов. Символично, что первый креститель русского народа был прославлен «крестителем» его великорусской ветви, заново поднявшим православный крест над нашими предками актом своей нерушимой веры и священного выбора, о чем обстоятельно мы расскажем ниже.

Отметим, что Александр вообще находил полное понимание у Русской церкви своей внешней политики. Но у него появился внутренний враг. Его брат Андрей, будучи бескомпромиссно антитатарски настроен, женится на дочери Даниила Галицкого. Союз Андрея и Даниила был скреплен в значительной мере не только новыми родственными узами, но в гораздо большей степени их личной ненавистью к татарам, ненавистью столь огромной, сколь и роковой, коль скоро она не позволяла им увидеть тех реалий времени, которые видел Александр. Третьей силой в этом новом союзе стал Ярослав Ярославич Тверской.

С этим антитатарским союзом связаны самые трагические дни в политической судьбе Александра. В 1252 г. он едет на поклон к Батыю. В это время Батый смог укрепить свою пошатнувшуюся было власть в Орде, и момент был рассчитан предельно точно. В Каракоруме ханом монголов стал ставленник Батыя — Мункэ. Батый дает Александру старейшинство в братьях.

Важно отметить еще один примечательный факт. Существует мнение многих историков, что в Орде Александр не просто сдружился с сыном Батыя Сартаком, но и оказал на того значительное влияние. Есть косвенные свидетельства того, что Сартак крестился, может быть, под влиянием Александра. Правда, путешественник того времени, известный своими путевыми записками, Марко Поло считал, что приязнь Сартака к православным является всего лишь политическим ходом Чингизида, чьи земли лежали в непосредственной близости от границ истерзанного православного русского народа. Будучи сыном Батыя, он имел все основания наследовать отцу. Александр имел еще большие основания считать, что с воцарением Сартака политический расклад сил в Восточной Европе становился бы исключительно спасительным для русской государственности. На тот момент Александра признали старшим среди князей русских митрополит и епископы Руси. Его поддерживала и Никейская империя, видя новоставленного митрополита Кирилла подле Александра. Но не успел Александр двинуться домой из ставки Батыя, как тот послал на Русь две Орды — Неврюеву рать на Суздаль и Куремсу на Даниила Галицкого. Многие историки ставят эти нашествия в вину Александру.

Но была ли в том его вина — не простой вопрос, на который нам предстоит обстоятельно ответить.

Например, автор Жития не побоялся вставить этот сюжет в житийную канву Александра. В повествовании Жития говорится: «По сем же разгневася царь Батый на брата его маньшаго, на Ондрея, и посла воеводу своего Невруя повоевати землю Суждальскую. По пленении же Невруеве князь Великый Олександръ церкви въздвигу, грады исполни, люди распуженыа събра в домы своя». Иными словами, автор агиографического труда не видел связи между татарским нашествием под руководством Неврюя и пребыванием Александра в Орде. Важно помнить, что автор Жития непосредственный свидетель этих событий, их современник. И Житие писалось для тех, кто так же был современником этих трагических дней. Можно ли было обмануть живых свидетелей и нужно ли было их обманывать? Вопрос риторический.

Батый, конечно, понимал, что князья могут и не принять безропотно старшинство Александра. Вряд ли у Александра была возможность или намерение принуждать силой брата и его союзников к повиновению вопреки их воле. Важно отметить, что многие бояре земли Суздальской бежали с Андреем от татар. Этот факт красноречиво свидетельствует о том, что среди широких слоев аристократии Суздальщины Александру не на кого было опереться в его политике примирения с Ордой.

Но совершенно очевидно и другое. Александр не просил Батыя и не мог просить его разорить те земли, которые только что ему же были дарованы ярлыком на великое княжение, разорить его вотчинные земли, в том числе город, в котором он родился и который несомненно очень любил, — Переяславль.

Неврюева рать 1252 г. прошла смерчем по Русской земле. Была разбита переяславская дружина, поддержавшая князя Андрея. Другой брат Александра Ярослав Ярославич бежал в Ладогу, а оттуда во Псков. Убит воевода князя Андрея Жирослав. Сам Андрей бежит в Швецию, где вместе с врагом Александра ярлом Биргером участвует в войне в Норвегии.

Но вот что интересно: когда Александр прибыл во Владимир, его встречали люди, духовенство с крестами у Золотых ворот во главе с митрополитом. Вероятно, антиордынски настроенная аристократия, ушедшая с Андреем, представляла тот политический слой, который, отстаивая свои личные интересы, не выражал настроения всех лично свободных горожан. В отношении воинской аристократии и позиции князя Андрея Ярославича речь может идти о задетой рыцарской чести. Вот только смиренного понимания того, что сейчас нужнее всего для выживания народа у Андрея и его союзников не было. Они готовы были бросить на алтарь борьбы с татарами все, в том числе и будущее Русской земли.

Александр решил любой ценой сохранить Русь как народ, как государство, как сосуд сокровища православной веры. И народ, и духовенство уже тогда это понимали и именно Александра поддержали в его понятном для многих русских людей того времени стремлении. Мы должны помнить, что современники не ставили ему в вину Неврюево нашествие.

Вообще, если это нашествие было направлено на устранение соперников Александра, как о том пишут некоторые авторы, то оно не достигло своей цели, что на последовательную в вопросах наказания строптивых политику татар и нравы того времени вовсе не похоже.

После Неврюева погрома Ярослав Ярославич сидит во Пскове, готовый в любой момент составить конкуренцию Александру, и поднимает против Александра Невского боярство Новгорода. Сын Александра Ярославича, Василий, вынужден покинуть город на Волхове, и Александру пришлось идти походом на взбунтовавшийся Новгород. Как оказалось, новгородцы далеко не рады были восстановлению его власти. В «республиканском» Новгороде Александр всегда действовал как самодержец. Воля Александра и его желание действовать бескомпромиссно сломили новгородскую вольницу. Князь «взял мир на всей своей воле».

Мы не будем сейчас описывать сложные перипетии борьбы Александра с Ярославом и Андреем. Брат Андрей сидел в Швеции, откуда путь до Новгорода совсем не длинный. Еще раз отметим важный, на наш взгляд, факт, что разгрому Неврюевой рати подверглась именно та территория, которая вручена перед этим Александру. Безусловно, Неврюева рать — жестокий и хитрый политический ход Орды. Назвав Александра своим главным союзником, Орда наносит удар именно по той территории, которая могла бы стать базовой основой его потенциальной силы. Ордынцы заранее ослабляли своего союзника и данника.

К этой сложной странице русской истории мы еще вернемся. А теперь посмотрим, как в это время действовал Даниил Галицкий — еще одна из ярчайших фигур русской истории того трагического и судьбоносного периода.

Даниил в союзе с Литвою наносит татарам Куремсы поражение и начинает поход на Киев. Важно помнить, что в союзе с татарскими туменами Куремсы выступают смоленские рати, Смоленск имеет союзнические отношения с Александром. События разворачиваются таким образом, что татары прилагают максимум усилий, чтобы союз Даниила и Суздальской земли не состоялся. Клин вбит. Впрочем, мы не можем быть уверенными в том, что это противостояние Александра и Даниила носило окончательный и бескомпромиссный характер. Мы даже не знаем, действительно ли между ними в данный момент была вражда. Формально все выглядело именно так. Так же это выглядело и для татар. Но исходя из косвенных данных, мы можем подозревать наличие определенных договоренностей между князьями. Но ситуация складывается следующим образом...

Даниил, проявивший немалые военные способности и личную доблесть в борьбе с татарами, идет на Киев. А союзники Александра, смоленские дружины, ему противостоят. Вспомним, что Смоленск не подвергся татарскому разгрому и участие его дружин в проордынских мероприятиях говорят о гибкой позиции, занятой этим стольным городом по отношению к татарам и к великому князю Александру, на чьей стороне они вполне легитимно выступают.

Даниил наступает на Киев. Неужели маятник истории повернется вспять, и русские вот-вот отомстят степным дикарям и вернут священную столицу. Однако в данном случае Даниил идет еще и на владения князя Александра — великого князя Киевского! По пути русские рати Даниила Галицкого ссорятся с литовцами из-за добычи. Войны литовского князя Миндовга уходят. И поход на Киев не состоялся!

Киев остается за Александром и фактически под контролем татар.

Вопреки очевидным стремлениям князей Даниила и Александра хотя бы формально сохранить единство Руси, началось постепенное размежевание севера и юга некогда единой и священной для нас Руси. Единое Русское государство Рюриковичей распалось. Это главная историческая трагедия для нашего народа, незаживающая рана его и по настоящее время.

 
© 2004—2017 Сергей и Алексей Копаевы. Заимствование материалов допускается только со ссылкой на данный сайт. Яндекс.Метрика